Голубые холмы Синтры
Шрифт:
— Карлота, но как же вам позволили встречаться с этим Лоренсо? Мне всегда казалось, что за португальскими девушками… особенно знатного рода… присматривают.
— Да, и мой брат придавал этому большое значение. Но у него есть и другие поместья… в Португалии мы их называем quintas… и он иногда должен их посещать. Когда он однажды туда уехал, я и встречалась с Лоренсо. Видите ли, я была одинока… — Она вдруг замолчала и открыла рот в изумлении.
Дверь распахнулась. На пороге стоял дон Мигел собственной персоной,
— Что вы делаете в этой комнате? — властно спросил он, шагнув к Элинор. — Кто вы?
Совершенно растерявшись при внезапном появлении человека, который вроде бы недавно уехал, Элинор стояла и смотрела на него во все глаза. Интересно, что он успел услышать? Дверь, видимо, была приоткрыта…
— Я подруга сестры Лейленд, — наконец вымолвила Элинор.
Ее сердце бешено колотилось. Она с тревогой подумала, что он может пожаловаться на Джун за то, что она впустила Элинор комнату доны Карлоты.
— Я видел вас в «Шерборне»… там, где я остановился.
— Я там работаю…
— Вы там работаете! — в ужасе воскликнула Карлота. — Как вы могли меня обмануть? — Казалось, она вот-вот расплачется. — Я вам поверила, когда вы сказали, что вы учительница. Вы работаете… — Она замолчала и всхлипнула, не переставая пристально смотреть снизу вверх на Элинор. — Вы работаете в отеле!..
— Я буду там всего несколько недель, — объясняла Элинор, стараясь избегать смущающего ее пронзительного взгляда разгневанного португальца. — Я не хотела обманывать вас, дорогая.
«Дорогая» Элинор произнесла непроизвольно. Это случилось само собой. Глаза графа как-то странно засияли, встретившись со взглядом Элинор, но он все еще пребывал в ярости. Продолжая смотреть ему прямо в глаза, хотя это ей удавалось с трудом — поведение графа приводило девушку в смущение, — она поняла, что, по крайней мере, часть ее разговора с Карлотой он слышал. И уж точно — о Лоренсо. Ее охватило сильное беспокойство за девушку. Испытает ли она на себе гнев брата? Наверное, нет. Момент неподходящий. Но из-за беспокойства Элинор порывисто заговорила, забыв обо всем, кроме одного — что нужно защитить девушку от любой тревоги.
— Сэр, вашей сестре было очень одиноко, а поскольку я оказалась здесь и совершенно с ней не знакома — не страшно, если она немного со мной поговорила. — Элинор открыто смотрела на взбешенного мужчину. Она увидела, что ее умоляющий тон привлек внимание. — Мне можно доверять, сэр. Никто не узнает о том, что мне рассказала ваша сестра. Даю вам слово.
Ответом ей было молчание. Элинор взглянула на Карлоту. Та со страхом смотрела на брата. Элинор показалось, что рука на покрывале слегка дрожит. Девушка явно боялась гнева брата, и Элинор не на шутку рассердилась на дона Мигела. Наконец он заговорил. Она ожидала услышать в его голосе ярость, но граф был холодным
— Сеньорита, кажется, вы почему-то пытаетесь защитить мою сестру от заслуженных упреков. Доверясь вам, она не только унизила собственное достоинство и пренебрегла моим, но и ослушалась моего категорического приказа не вступать здесь ни с кем в разговоры и не отвечать ни на какие вопросы о себе и обо мне. — Он замолчал, не спуская темных прищуренных глаз с Элинор.
«Какой надменный, самонадеянный сноб! — подумала она, непроизвольно оглядывая графа с головы до ног. — Признаться, одет он безукоризненно и выглядит… царственно!» Ей вдруг пришло в голову, что эта свойственная ему царственность в какой-то степени извиняет его властный вид и, в свою очередь, объясняет причину довольно покровительственного обращения с ней.
— Я спросил, что вы делаете в этой комнате.
Сердце Элинор дрогнуло в тревоге за подругу, хотя она не верила, что дон Мигел пожалуется на Джун.
— Я пришла в больницу повидать подругу, по вечерам я свободна, — пробормотала она зачем-то. — Сестра Лейленд укладывала спать дону Карлоту, так что я пришла вместе с ней.
— Для этого была особенная причина, сеньорита?
Она непонимающе уставилась на мужчину:
— Конечно нет. Не понимаю, о чем вы?
Прямые черные брови приподнялись в удивлении. Он перевел тяжелый взгляд на девушку в кровати. Какое-то время дон Мигел смотрел на нее, потом неожиданно попросил Элинор выйти.
— Но подождите снаружи, — тихо приказал он.
— Сэр… граф… я хочу сказать… — Она умолкла, жарко вспыхнув под его надменным взглядом. Как она должна его называть? Если она обратится «дон Мигел», он сразу поймет, что сестра говорила о нем.
— Подождите меня снаружи, — повторил он.
И повернулся к ней спиной.
Глава 2
Джун побледнела, когда увидела Элинор возле комнаты Карлоты.
— Вернулся ее брат, — догадалась она. — Он разозлился, когда застал тебя в комнате?
— Точно. Велел мне подождать его здесь.
— Господи! Беда мне!
— Он не станет на тебя жаловаться, — мягко заверила ее Элинор.
— Ты уверена?
— Вполне. Он очень властный, но не мелочный.
Джун странно взглянула на подругу:
— Кажется, ты не теряла времени зря. Сразу определила его характер… Ты что, физиономист?
Элинор тихо рассмеялась, хотя не переставала тревожиться за Карлоту.
— Чтобы верно определить его характер, мало быть физиономистом. Надо жить вместе с ним. А какая женщина в здравом уме на это согласится?
Услышав это, Джун скорчила гримасу:
— Ужасно интересно, женат он или нет. Но мы совершенно ничего не знаем из-за всех этих тайн. К тому же расспрашивать Карлоту строго запрещено.