Голубая дама
Шрифт:
Как я мечтала о том, чтобы Юрий Тимофеевич остался невредим! А теперь мне мало этого, Надо увидеть его, неужто он не чувствует! Не может прийти! Не ехать же мне за ним, и без того наезжала к нему! Кто же из нас в этом разе мужчина?..
Сегодня день полон происшествий. После завтрака явился слуга с докладом. У меня екнуло сердечко, наконец-то
— С Авророй? — спросила я.
— Нет, одни-с.
Как поступить? Не принять поручика означало намекнуть ему, что прежние отношения не завершены. Стало быть, самой дать повод…
— Проси, — приказала я.
Граф преподнес мне красивый букет цветов и объявил, что пришел спросить совета. Один из инженеров здешних предложил ему драгоценное колье, которое он хотел бы купить, чтобы подарить на день ангела своей матушке.
Я велела подать кофе. Мы подробно обсудили предполагаемую покупку.
Поручик стал просить меня еще раз исполнить ту «небесную» сонату. Я колебалась. Граф заявил, что не уйдет, хотя бы его травили медведем, покуда не услышит вновь этой божественной музыки.
Я уступила. Надо отдать должное Григорию Львовичу, он действительно любит музыку. Он сидел против меня. Играя, я изредка взглядывала на него, и на его тонком изменчивом лице прочитывала заинтересованное внимание.
И вдруг заметила: лицо поручика напряглось, и он поспешно встал. Продолжая играть, невольно проследила за его взглядом и полуобернулась.
В дверях стоял Николай Артемьевич. Лицо мое вспыхнуло. Конечно, не присутствие графа было тому виной. Но супруг, видимо, приписал мое смущение именно этому. Глаза его ледяно блеснули, но он поцеловал мне руку и сдержанно кивнул графу. Поручик представился мужу и тут же откланялся. Николай Артемьевич его не удерживал.
Обыкновенно после долгой разлуки муж преподносил мне подарки, ласкал меня, расспрашивал обо всем без него происшедшем. Но на этот раз он заявил только, что отправляется на завод, а обедать будет в пятом часу.
На обед генерал прибыл вместе с асессором Зильбером — Авроркиным отцом. Тучный саксонец начал с заверений, что блюдет диету, и я даже смешалась, не зная, чем его угощать. Но Эдуард Эмильевич немецким порядком — одно за одним — отведал все закуски и все блюда, не забыв и вина. Мужчины вели беседу о заводских делах, лишь в конце асессор коснулся семейных, объявив, что в их клане случилось прибавление: у его младшей сестры родился сын. Крестили его в православной церкви, поскольку муж сестры русский, а восприемником от купели был, между прочим, этот обаятельный повеса граф Броницкий.
— Граф, — не без самодовольства заметил Эдуард Эмильевич, — проникнув к нам через Аврору, словно околдовал всю нашу дружную фамилию…
Проводив
— А что, этот вертун и возле Аврорки тоже обретается?
— Тоже, — подтвердила я.
Муж взглянул на меня. Такого взгляда я никогда на себе не ощущала.
Я живу почти так же, как в отсутствие мужа. Встречаемся лишь за обедом, завтракаем и ужинаем поврозь. Днем муж на заводе, а вечером уходит на свою половину.
Изредка навещает меня Аврора. Граф, чувствуя холодность мужа, у нас не бывает. Гуляю по саду. Деревья стоят, горестно заломив заснеженные ветви. Сад пуст, но мне все кажется, что кто-то ходит за мной. Однажды даже помстилось глухое покашливание.
Впрочем, это нервическое.
Не только сад, но и город для меня пустынен. Юрий Тимофеевич так и не появляется. Видно, необдуманным приездом своим я тогда окончательно отвратила его от себя. Всегда ведь неприятно, если женщина навязывается.
Впрочем, почему отвратила? Он и ранее был ко мне равнодушен.
Взяла у садовника лопату и расчистила дорожку в самый тихий уголок сада. Здесь у меня кормушка. Залетают сюда важные снегири, длиннохвостые модницы синицы, толпятся вездесущие воробьи.
Сегодня мне повезло. Случайно узнала, что один строевой офицер переводится на службу в Читу, а там недалеко и до Петровского завода, где моя Наташа.
Долго размышляла, как обратиться к нему. Послала за графом Броницким. Оказалось, что подпоручик находился под его началом. Граф характеризовал мне его: человек вполне порядочный, из хорошей семьи, но склонен к вольнодумству. В частности, преклоняется перед личностью казненного Муравьева-Апостола, которого почитает благороднейшим из людей.
Больше мне ничего и не нужно было. Осталось только встретиться с подпоручиком. К счастью, его жена слывет искусной вышивальщицей. Я заехала к ней под предлогом скопировать узор. Подпоручик охотно принял мое поручение и заверил, что оно будет исполнено в полной тайне.
Сколько же, оказывается, их, склонных к вольнодумству и готовых с риском для себя хоть что-либо сделать для несчастных узников!
В яркий полдень в саду в моем укромном месте отчего-то сделалось мне вдруг не по себе. Не ведаю причины, но снова померещилось, что я здесь не одна, что кто-то глядит на меня. Быстро обернувшись, глаза в глаза столкнулась с Евтейшей.
Какой у него был взгляд! Волчьи огоньки так и прыгали в глазах!