Головорез
Шрифт:
– Если убийца сжёг досье, то он просмотрел это. Скорее всего, он не знал об этой берлоге Мэрдока.
– Об этом нет никаких записей в Западном Ванкувере, – сказал Цинк. – Бумаги по найму, должно быть, находятся у его хозяина.
Над головой раздался раскат грома.
– За нас, – сказал он, протягивая ей бокал.
– И за Мэрдока, – сказала Кэрол. – Может, это поможет найти его убийцу.
– Ты хочешь есть?
– Просто умираю от голода.
– Тогда давай упаковывать всё это и пошли. Как ты думаешь, кто это – цветной, итальянец или китаец?
– Пусть
ЗАПРЕТНЫЙ ГОРОД
Пекин, Китайская Народная Республика
пятница, 20 марта, 8:01 утра
В северной части площади Тяньаньмынь Ворота Поднебесной Империи охраняют въезд в Запретный город. Построенные в 1651 году, они имеют высоту сто десять футов. С их верхушки императорские указы, написанные на свитках, бросались его чиновникам, распростёршимся на коленях внизу. Пять дверей вели внутрь ворот, семь мраморных мостов были переброшены через поток перед ними. Только император мог пользоваться центральными мостом и дверью. Нарушивший этот закон неизбежно приговаривался к смерти.
С парапета ворот в 1949 году Мао провозгласил Народную республику. Сегодня гигантский портрет Мао свисал с их балюстрады. За воротами простирались дворцовые земли. Здесь, в парке Згоншан находился Алтарь Земли и Зерна. Каждая из секций Алтаря была наполнена землёй другого цвета, символизируя то, что императору принадлежит вся земля. Крошечный павильон, похожий на фонарик, располагался сразу за парком. Если чиновник допускал ошибку, его шапка помещалась в павильон перед тем, как он подвергался наказанию.
Дальше к северу располагались тускло красные Меридиональные Ворота.
Предназначенные исключительно для императора, их гонги и колокола возвещали о его прибытии и убытии.
Здесь Сын Небес устраивал смотры Императорской Гвардии, выносил приговоры заключённым и наблюдал за тем, как пороли его министров. Тот, кто входил сюда без приглашения, обезглавливался.
Рядом с Меридиональными Воротами, переброшенными через дворцовый ров, извивался Золотой Поток, формой напоминающий татарский лук. Поперёк моста, отражающегося в его водах, лежали два грозных бронзовых льва, охраняющие Ворота Высшей Гармонии.
Огороженный двор позади этих ворот вмещал до ста тысяч человек; над площадью возвышались Три Великих Зала Запретного города. Расположенные на высокой мраморной террасе, к которой вели три лестничных пролёта, Залы были "Центром Вселенной" для Срединного Царства.
Здесь, в величии и роскоши, в девяти тысячах комнат жил император, которому служили сто тысяч евнухов и десять тысяч наложниц. Дворец Небесной Чистоты, Башня Благосклонных Облаков, Пещеры Дома Фей и многие другие принадлежали ему.
Имя каждой из наложниц было написано на нефритовых табличках в королевских покоях. Переворачивая одну из них, Сын Небес выражал свою волю на ночь. Дежурный евнух после этого спешил, чтобы найти выбранную леди. Раздетая донага, чтобы убедиться, что она "безоружна", женщина со связанными
Перед тем, как она покидала покои, евнух записывал дату, дабы узаконить любого наследника.
Клиника евнухов снабжала дворец мужчинами, перенесшими операцию. Кастрация осуществлялась острым ножом, пока кандидат сидел на стуле с отверстием в сиденье. Половина приговоренных к этому истекала кровью до смерти. Те же, кто выживал для службы, носили своё мрачное украшение помещённым в шёлковый мешочек.
Они надеялись, что мешочек заставит духов всегда опекать их.
Зал Высшей Гармонии являлся самым главным зданием. Жертвенный очаг в форме черепахи перед его входом символизировал долголетие. До тех пор, пока в 1911 году не был свергнут последний император, покрытый лаковой росписью зал являлся святыней святынь Китая. Здесь, под сводчатыми потолками, украшенными золотым драконом, с вырезанной в задней части горой Суми, символизирующей рай, с клубами дыма, стелющимися по покрытым жёлтыми коврами ступеням, с фигурами пары журавлей с каждой стороны, возвышалось сиденье императора: величественный Драконий Трон.
Одетый в шелка Сын Небес сидел, а у его ног простирался весь известный мир. Пока гремел гонг и звенели ветряные колокольчики, находящиеся перед ним почтительно простирались ниц, девятикратно касаясь пола лбом. Одно его слово могло послать на войну сто тысяч человек. Стоило потревожить его безмятежность, и виновного обезглавливали на месте. Императорская власть была безгранична, так как он правил всем.
За исключением человека, который правил им самим.
Главы Фанквань Чжу.
Расположенная восточнее красной стены, проходящей вокруг Запретного города, штаб-квартира Гон Ан Чжу выходила на Бейчизи Дайдже. Солнечные лучи, отражающиеся от крыши дворца, крытой черепицей, от его стен и от улицы, золотили верхние окна. За золотистой завесой сидел министр Ки.
В свои восемьдесят лет Ки Юксиань был весь покрыт морщинами. Его синий, как и у Мао, китель свободно болтался на тощем теле, пожираемом раком печени. Солнечные ожоги на морщинистом лице были памятью о Долгом Марте, когда он шестьдесят лет назад помогал сколачивать партию. Фотографии на стене рядом с ним изображали известных людей: Ки с Председателем Мао и Чжоу Энлаем, Ки с Ричардом Никсоном, Ки с Дэн Сяопином, Ки с Маргарет Тэтчер. Его здоровье ушло; теперь ему оставалось жить всего несколько месяцев.
– Товарищ министр?
Ки поднял взгляд из-за своего стола.
– Факс послан, – сказал его секретарь.
– Я буду со своим врачом, если придёт ответ.
На его столе лежали три фотоснимка и карта. На одном была его жена и сыновья в 1962 году. Волосы и одежда развевались на ветру, который позже превратился в тайфун; они стояли возле кантонского замка Трёх Баньяновых Деревьев. На втором, датированном 1963 годом, были их, отливающие синевой на фоне стальных носилок для вскрытия, тела – его жены и младшего сына, лежащих в морге. Их черепа были вскрыты и лишены мозга.