Голова жеребца
Шрифт:
Смотрит Байюрек — идет кто-то в темноте прямо на него. В селе нет ни улиц, ни оград, каждый может ходить под чужими окнами и дверьми. Байюрек легонько кашлянул, чтобы прохожий не испугался от неожиданности. Спросил:
— Кто здесь?
Все-таки испугался тот.
— А… уй… уй… уй…
— Это я сижу, — успокоил Байюрек человека, узнавая Кепеша. — Откуда вы так поздно?
— Оттуда… со свадьбы.
— А-а, — протянул Байюрек.
И Кепеш ушел. По походке видно было, что очень испугался.
Ушел, оставив за собой запах араки и свежесваренной конины.
«Неужели со свадьбы идет? — подумал Байюрек. — Нет, только
В прошлую весну из аймака пришло письмо: «В селе Як-Ялан — от тебя один перевал — потерялась белая лошадь. Есть подозрение, что дело рук парней из твоего колхоза…» Байюрек заподозрил Кепеша. Не откладывая дела, направился к нему. Похоже, не ошибся: с улицы было видно, как ярко пылает в юрте очаг, пахнет вареной кониной. Вошел: на очаге клокочет большой черный казан, а вокруг вся семья Кепеша — девятеро.
— Откуда у вас мясо? — спросил Байюрек, сглотнув слюну.
— Да… вот оттуда… пахарям отдали старую лошадь… Паек…
— И так много мяса?
— Если б мало было, я и не взял бы, есть — так всем.
— А ну дайте кусочек попробовать.
— Совесть имей, гость ночной, — заворчала жена Кепеша. — Заявляется ночью, да еще в казан нос сует.
Байюрек ничего ей не ответил, схватил поварешку, помешал в казане, смотрит — одни мослы, а мяса крохи. Вытащил ломтик, откусил — твердый, от старой лошади. Пахари же закололи стригунка. Байюреку сообщили — закололи, освежевали, досталось каждому по килограмму мяса. Ребра взял себе Йугуш, сложил в мешок и приторочил к седлу, а мослы и потроха пахари сварили и съели там же, на месте.
— Ну, Кепеш, признавайтесь — это мясо от белой лошади, что вы украли за перевалом.
— Что? Что ты говоришь?
— Где остальное мясо? Куда девали?
— Да вот там спрятал, — вдруг признался Кепеш. — Вот там, — и направился к выходу.
Шли через поле, глубоко увязая в земле. Вышли на противоположный край поля. Постояли.
— Что за напасть. Забыл… Не здесь… Вот там все-таки…
Опять пошли молча, с трудом передвигая от налипших комьев ноги. Вдруг Кепеш сел на корточки, захныкал:
— Э-э, председатель, зачем ты ночью гоняешь меня по полю? Что я тебе такого сделал? Подумай о детях моих.
— Кто вас гоняет? Вы сами решили показать мне место, где спрятали мясо.
— Какое мясо?
— Мясо белой лошади.
— Какой лошади?
— Вы бросьте со мной шутки шутить!
— Нет, это ты, парень, брось меня разыгрывать! — Какое тебе нужно мясо от меня? Какая еще белая лошадь? Зачем честного человека гоняешь ночью по полю?
— Ну, ну, поосторожнее! Сам же варил мясо дома.
— Где-где? Да там целый год не было мяса… ни мяса, ни молока. Как бы ты, парень, не того… Ведь на твоей работе запросто можно свихнуться! Может, тебе приснилась
— Ах, так! Возвращайтесь в юрту. Я покажу вам это мясо.
— Ну что же, пойдем. Откуда там быть мясу? Я бы не прочь, конечно… эх, попробовать бы кусочек… Но где взять мясо-то? Слушай, парень, твой дядя, Экпин, кажется, выкидывал всякие штучки. Как бы и ты не начал этим заниматься…
Вернулись… В юрте огня нет, зола холодная, а мясом, и не пахнет. Семь ребятишек крепко спят, только храп стоит. Казан валяется у двери, выглядит он так, будто в нем не только сегодня ничего не варили, но и вообще год на очаге не стоял.
— Где это ты шатается до рассвета? — зевнула Кепешова жена. — Где тебя черти носят?
— Да вот этот начальник все гонял…
— Что ему надо?
— Откуда мне знать. Говорит, лошадь заколол. Интересуется, куда я мясо девал.
— Мясо? Где оно?! Так что же ты его ребятишкам не принес?!.
— Да что я им принесу-то?! Разве я резал лошадь?
— Что ему надо тогда? Зачем он тебя гоняет?..
Так и ушел Байюрек ни с чем. Днем еще раз осмотрел юрту Кепеша, сухой кости не нашел. Но все же послал Кепеша в аймак к прокурору. Вскоре вернулся Кепеш. Пришел в сельсовет, вынул из-за пазухи бумагу, сунул прямо под нос Байюреку:
— Вот что здесь написано; не черни честного человека… Понял?
И ушел.
На этом история белой лошади не кончается. Болтун Кепеш стал хвастаться перед односельчанами, что на самом деле зарезал белую лошадь, что Байюрек произвел у него обыск, а он водил Байюрека всю ночь вокруг пня и так закрутил ему мозги, что тот имени своей жены не мог вспомнить. Молва эта быстро нашла себе простор и, конечно же, дошла до хозяина белой лошади. Тот прискакал из-за перевала к юрте Кепеша и угнал, стегая что есть силы, его единственную мышастую корову — кормилицу девяти ртов, да еще пригрозил — пусть благодарит бога, что не завел дело в суде. Старая Мондур, которую встретил хозяин белой лошади, передала те угрозы Кепешу. Тот пришел к Байюреку и повинился, что хотя белую лошадь он не крал, но получил мослы ее от Йугуша и Сарбана, получил за то, что привез им дрова. Байюреку и теперь становится жалко Кепеша, как вспомнит его виноватый вид. Не зря на Алтае говорят: длинный язык по своей голове бьет…
Да и Байюрек уже совсем не тот, каким был прежде. Жизнь его закалила. И недаром он носит имя, которое означает «богатое сердце». Не один он, к тому же есть помощники, чего стоит хотя бы Чынчы — его правая рука, секретарь комсомольской организации, парень смелый, отчаянный…
Байюрек встает и потягивается. Хрустнули суставы, напружинились мышцы — ладно скроено его тело, веками, во многих поколениях сформированное природой для добрых земных дел. Среднего роста Байюрек, но очень широк в плечах, ноги крепко стоят на земле. Половину торса занимает грудь, могучая, как колокол. Такие мужчины, наверное, всегда рождались и вырастали у кочевников. С детских лет они не покидали седла, потому и ноги у них были такими — изогнутыми по форме боков лошади. Природа, войны, лишения закалили натуру кочевников — выносливы и живучи они, как дикие животные. Если нет пищи, могут впроголодь жить месяцами, а если выдадутся сытые праздничные дни, то животы их могут вместить по полбарану. И голову на своих могучих плечах Байюрек тоже носил красивую, под стать торсу, шея короткая, незаметно, где голова переходит в плечи, — круглая, как шар, крупная голова.