Голос Ветра
Шрифт:
— Нет, — дружно ответили влюбленные и отошли от нас.
Они целовались и шли, одновременно спотыкаясь и натыкаясь на стены “возведений».
— Мышонок, — позвал Илья.
— Зачем она с ним идёт? — провожала Майю взглядом. Она казалась счастливой, но потом же будут слёзы и рёв. От такого даже умереть можно. Я знала это, у нас в гимназии умирали. — Она не может противостоять?
— Не может, — тихо ответил Илья и втолкнул меня в гараж.
На брёвна был вытащен катер. Илья закрыл гараж изнутри и помог сесть мне на мягкое кресло небольшой железной
Открылись ворота с видом на речную гладь.
— Ты не боишься на катере? Не укачивает?
— Стоило об этом спросить, прежде чем меня сюда приводить, — оторопело посмотрела по сторонам и вцепилась в ручку сиденья.
— Ты молчала всю дорогу, подумал, что доверяешь, и сюрприз хотел сделать.
— Получилось, — я вцепилась в поручни ещё сильнее, когда Илья скатил катер на воду, сам запрыгнул, и лодка качнулась. — Дядя Миша Потёмкин катал нас с Полей. Холодно было.
— Здесь не замёрзнем, это хороший транспорт, — он закрыл нас тентом с прозрачными окошками. Так казалось не страшно.
— Куда ты меня увозишь? — я оглядывалась по сторонам. Из темноты гаража мы выплыли в лучи солнца, что пробивались сквозь тучи.
— К плакучим ивам, которые тебе понравились в клипе.
— Дядя Миша туда возил, я их видела.
— А между ними заплывали? — хитро прищурился Илья.
— Нет, — заинтересовалась я и вздрогнула, когда мотор завёлся.
Мы поплыли по реке в сторону тайги. Да, это место было мне знакомо, только вот были мы тут пару недель назад, когда на берегах ещё лежал снег.
Весна беспощадно наступала на мир, изменяя его под себя, окутывала зеленью, делала небо синим, воздух наполняла любовью. И когда мы доплыли до того самого места, где снимался самопальный клип, Илья откинул тент. Воздух, наполненный ароматами пробуждающейся природы прогревался.
Ивы касались воды своими длинными чёрными ветками, и на них, словно пух, ярко-салатовая зелень.
Движение катера было несильным, я действительно не замёрзла, но на всякий случай накинула капюшон.
Илья направился между деревьев в небольшую заводь. Её не было видно, когда я была здесь. Всё было покрыто льдом и надёжно спрятано от людских глаз снегом. А летом это тайное место скроют трава, кусты и зелень на самих ивах. То естьтолько в определённый момент можно найти этот таинственный проток.
— А клещи? — смотрела вокруг. — Илья, накинь капюшон!
Он тут же сделал, как я попросила.
Лагуна или заводь, я точно не знала, как называется это уютное местечко, окружённое лесом.
Не на всех деревьях были листья, те, что утопали в воде, как в парке, где мы гуляли с Ильёй, они вовсе не проснулись ещё. И не весь лёд растаял. А в лесу и вовсе снег лежал, но на проталинах проклюнулась зелёная травка.
Я достала телефон и сфотографировала чудесную природу вокруг.
— Конечно, в брендовых туфельках мы по лесу гулять не будем, — усмехнулся Илья, заглушив мотор. И катер перестал плыть, по инерции двинулся вглубь заводи, почти остановился. — Но у меня есть кое-что для тебя.
— Илюша, а здесь можно летом купаться?
—
Он откинул столик, между сиденьями, как в купе поезда, только в два раза меньше. Из своей школьной сумки достал маленький стальной термос, одну пластиковую чашку розового цвета с глазами.
— Это тебе, — пододвинул её ко мне.
— Я поняла, — рассмеялась, приняв подарок.
На столике появилась упаковка с мини-пирожными.
— Чаепитие на природе! — торжественно объявил Ветер.
— Здорово! А в школе обществознание!
Илья ничего на это замечание не ответил. На его губах хранилась улыбка, он разлил горячий чай. Мне в чашку, себе в кружку термоса.
Сел напротив.
— За знакомство пока ещё не пили, — он чокнулся с моей чашкой, и я открыла упаковку с лакомствами. — Мышонок, расскажи мне о своём папе.
— Зачем? — я взяла маленький рожок с кремом и удивлённо уставилась на него.
— Буду просить твоей руки и сердца, должен быть готов.
— Папа не общается с людьми, которые ему не нужны, — грустно сказала я. — Мне кажется, я просто должна от него сбежать. Ну, поставить перед фактом.
— Возможно, но чтобы избежать конфликта, придётся познакомиться.
Ветер не понял, что лучше с моим папой не сталкиваться, если он сам этого не захочет? Нет, папа у меня хороший, но что ожидать от него, я так и не понимала.
— И ещё, — он слопал сразу пару пирожных и посмотрел мне в глаза.
Карие глаза имели странное свойство, меняли оттенки прямо в режиме реального времени. Вот они у него были кофейными, пара секунд — и в солнечных лучах стали чайными, и даже чай в моей чашке казался темнее.
Завораживал меня этот парень. Неужели мне показалось, или в глазах появились оранжевые отсветы? И на лучиках этого огня играли розовые искры. Лучше никому не рассказывать, что я вижу мир по-другому, и так я считалась двинутой на всю голову.
— Что? Илья, зачем ты стесняешься задавать вопросы, я врать не стану.
— Я уже понял. У тебя какой диагноз?
— Какой интересует? У меня их букет. Я вижу в твоих глазах оранжевый и розовый цвет, если ты прикрываешь их, то розовый становится фиолетовым. Я – тетрахромат. У меня редкая генетическая аномалия сетчатки глаз, улавливаю больше цветов и оттенков, особенно при солнечном свете. Но мама не хотела, чтобы я рисовала, ей не нравились мои рисунки. Сказала, что мир не такой, и нечего строить из себя психопатку. Она тоже не разбирается в диагнозах.
— А ты разбираешься?
— Стараюсь, — я съела наконец-то рожок с кремом.
— Тебе нужна опека? — решился парень.
— Нет, я не считаюсь инвалидом. Я даже без присмотра буду спокойно жить. Вот моя Кристина не сможет. Её сразу испортят, — я погрустнела.
Кристинка требовала к себе пристального внимания, ей без опекунов не выжить. Она даже ухаживать за собой полноценно не могла. И я думала забрать её к себе, когда исполнится восемнадцать, потому что у Кристины очень плохой родственник. Он точно её будет обижать.