Голос Ветра

Чащина Татьяна

Почувствовала, что цепенеют конечности. Меня доводили до истерики или приступа.

Но всё закончилось.

Тяжёлая дверь с грохотом раскрылась. Я даже отшатнулась в сторону. Не поняла, что произошло. В прихожую ворвался разъярённый папа. Ничего не сказал. Огромный, казался неуправляемой стихией. Быстрым шагом прошёл к маме, за волосы её схватил и потащил через гостиную за собой в сторону своего кабинета. Она не удержалась на каблуках, упала, вцепилась в его руки, но молчала.

Никто звука не произнёс. Хлопнули где-то двери.

Воцарилась

тишина, и я успокоилась. Папа ей сейчас всё объяснит, и она поймёт, что была неправа.

*****

В душе я драла кожу щёткой, пока она не стала красной. Это мама сказала, что я воняю. А затем, проанализировав ситуацию, поняла свою ошибку. Пахло-то любимым парнем, его комнатой, нашим «кораблём».

Что ж я постоянно так ошибаюсь?

Раз папа меня воспитывал, нужно только его слушаться. И если что-то происходило во мне мятежное и неприятное, к нему идти.

Только с любовью к нищему мальчику из моего класса к папе лучше не ходить…

Но я должна буду сказать, что ни к какому Олегу я не перееду, замуж за него не выйду.

Папа поймёт и защитит. Потому что папа любит очень сильно. Мама тоже меня любит, но немного странно, мне непонятно.

После душа я долго остывала, кремом покрыла кожу и валялась на кровати, слушая музыку и читая сообщения от Потёмкиной.

— «Ты сегодня делаешь алгебру, обществознание и литературу. Я беру на себя физику, химию, биологию».

— «Хорошо!» — отправила я Полине ответ.

Так было легко уроки делать. Мы отличницы, поэтому без подводных камней такая система выполнения уроков, но я всё равно проверяла её работу, когда она мне её высылала. Удобно, половина нагрузки, и есть свободное время.

Ветер не писал и не звонил. Хотя обещал.

Вопрос современности: «Нужно ли девушке писать первой?»

А вдруг я не нужна. Обидно будет, унизительно. А если он так же думает? И будем сидетьи ждать первых шагов друг к другу, пока не поседеем.

— «Я делаю уроки», — отправила Илье сообщение, хотя ещё не оделась после душа.

— «Дашь списать?»

— «Да».

— «Приятно, когда девушка даёт без вопросов».

— «Это оскорбление!»

— «Красивую девушку приятно оскорбить».

Я откинула телефон в сторону.

Дурак какой!

Илья позвонил через минуту, я трубку не взяла. Выслал несколько сообщений. Я просто отключила телефон.

Дурак!!!

Бельё надела розовое с салатовыми цветами. Стояла у зеркала и смотрела на себя внимательно.

Я понравилась Ветрову? Назвал меня красивой девушкой, значит, понравилась. И признался, что крышу рвет…

Улыбнулась.

Надела широкие джинсы с голубыми птицами, курточку хлопковую в обтяжку под цвет птиц. Очень любила, когда одежда сочеталась и красиво смотрелась. Чёрные спортивные тапочки нашла. Волосы скрутила в две баранки, украсила мелкими голубыми бабочками и похожие серьги надела. Это, если я сегодня Илью увижу, чтобы понравиться сильно.

—

Дурак, — дулась я и синей тушью красила ресницы, — такое написать! Смешной.

Решила на Ветрова не обижаться, а при встрече сказать, что так мне не нравится общаться. Пусть другие парни, что хотят, то и говорят в мой адрес, а у нас должно быть всё по-другому. Как именно, я пока не знала, но мне понравилось, когда он не агрессивный, не шутит грубо. Одним словом, шторм мне не подходит, пусть бы Ветер был лёгким бризом.

В такой красоте да при макияже, я почувствовала в себе силы и энергию, уроки были сделаны быстро и качественно. Испытав к полудню голод, решила спуститься вниз и покушать. Вообще, в планах было погулять. Если не с Ильёй, то с Полиной.

В доме стояла гробовая тишина. В окна с южной стороны лился яркий солнечный свет. День был по-весеннему прекрасным и тёплым.

Обязательно погулять!

Марина Николаевна у нас не появилась, поэтому на кухне я сама делала себе бутерброды. Готовить я не умела. Да и «делала» бутерброды громко сказано, я их просто разогрела в микроволновке. А вот чай уже умела заваривать и точно знала, сколько чайных ложек сахара нужно класть.

Да, пребывание в интернате имело побочные эффекты. Я слишком многого не знала.

Окно на кухне приоткрыла, кушала бутерброд, запивала чаем и смотрела на красивый двор.

Неожиданно под окном пробежали все наши собаки. Да так целеустремлённо неслись, что я подумала, папа приехал. А мне как раз с ним поговорить нужно было.

Я оставила свой завтрак и побежала на улицу. На ходу накинула своё пальто с капюшоном, выскочила во двор и обалдела.

Тепло, как летом! Солнце яркое, птички пели, летали насекомые и за пару часов от снега ничего не осталось. В некоторых местах даже успела травка проклюнуться.

Собаки вовсе не к папе бежали. Они порвали штаны вора, который к нам залез. Когда я вышла, то увидела, как парень через забор перепрыгнул, утекая от рычащих ротвейлеров.

Покусали?

Я поспешила посмотреть. Меня собаки не тронули, понюхали, толкаясь и словно радуясь, хвостиками маленькими покрутили. Я их слюнявые морды руками в стороны отвела, прошла к калитке и, чтобы не выпускать свору, протиснулась в узкую щель. На калитке стоял кодовый замок, поэтому я спокойно уходила со двора без ключей.

Парень убегал прямо по дороге. И я его узнала по жёлтым полоскам на толстовке. Это тот самый ненормальный Лёнька Цветков, который писал на щит под напряжением, а Тёма его била по голове пакетом со сменной обувью.

Что забыл в нашем дворе?

Побежала следом.

Пальто распахнуто, а мне очень тепло. Солнце пригревало макушку. Лес просыпался, вся природа ликовала и пела, и я вместе с ней.

Хотела парня окликнуть, а он скрылся за незаконченным строительством из газобетона. Это жилой дом хотели построить, двор не был огорожен, видимо, давно заброшенное место.