Голос скрипки

Камиллери Андреа

Что-что, а краткость комиссар всегда и везде готов был извинить.

–  Я звоню по поводу убитой синьоры.

–  Вы были знакомы?

–  Нет. Видите ли, в среду вечером, ближе к полуночи, я выехал из Монтелузы в Вигату на машине. Мотор, однако, закапризничал, и я был вынужден ехать очень медленно. На улице Тре Фонтане меня обогнал темный «твинго», который вскоре остановился перед какой-то виллой. Из машины вышли мужчина и женщина и направились по аллее к дому. Больше я ничего не видел, но в том, что видел, вполне уверен.

–  Когда вы вернетесь в Вигату?

–  В следующий четверг.

–  Зайдите ко мне,

пожалуйста. Спасибо.

Монтальбано где-то витал. В том смысле, что сам он продолжал сидеть в своем кабинете, но мысленно был в другом месте.

–  Мне прийти попозже?
– обреченно спросил Фацио.

–  Нет, нет, говори.

–  Значит, так. На чем мы остановились? Ах да. Инженер-строитель, но работает по найму. Проживает в Вигате, улица Лапорта, восемь, женат на Далли Кардилло Терезе, домашней хозяйке, но домашней хозяйке зажиточной. Владелец большого земельного участка в Раффадали, провинция Монтелуза, где имеет сельский дом, превращенный им в жилой. Имеет два автомобиля, «мерседес» и «темпру». У него двое детей, сын и дочь. Дочь зовут Мануэла, 30 лет, замужем за голландским коммерсантом. У них два сына: Джулиано, три года, и Доменико, один год. Проживают…

–  Сейчас я тебе морду-то набью, - сказал Монтальбано.

–  За что? Что я такого сделал?
– с притворно невинным видом спросил Фацио.
– Вы ж сами сказали, что хотите знать всю его подноготную!

Зазвонил телефон. Фацио только застонал и возвел глаза к потолку.

–  Комиссар? Это Эмануэле Ликальци. Звоню из Рима. Самолет из Болоньи вылетел с двухчасовым опозданием, и я не успел на рейс Рим-Палермо. Буду там около трех.

–  Не волнуйтесь. Я вас подожду.

Взглянул на Фацио, а Фацио - на него.

–  У тебя еще надолго этой муры?

–  Я почти закончил. А сына звать Маурицио.

Монтальбано выпрямился, навострил уши.

–  Ему тридцать один год. Студент университета.

–  В тридцать-то один год?!

–  Именно так. Как будто на голову слаб. Проживает с родителями. Вот и все.

–  Нет, я уверен, что это совсем не все. Валяй дальше.

–  Ну, тут разговоры всякие…

–  А ты не стесняйся.

Было ясно, что Фацио развлекается вовсю, в этой игре с начальником все козыри выпали ему.

–  Итак. Инженер Ди Блази приходится доктору Эмануэле Ликальци троюродным братом. Синьора Микела стала часто бывать в доме Ди Блази, и Маурицио потерял из-за нее голову. Для местных это был прямо бесплатный цирк: синьора Ликальци ходит по Вигате, а он таскается за ней как приклеенный и облизывается.

Значит, имя Маурицио не хотела называть ему Анна Тропеано.

–  Все наперебой утверждают, - продолжал Фацио, - что он славный парень. Добряк, хоть и немного того.

–  Хорошо. Спасибо.

–  Тут еще такое дело, - сказал Фацио, и было видно, что он готов выложить свой главный козырь.
– Похоже, этот парень пропал в среду вечером. Теперь понятно?

–  Алло, доктор Паскуано? Говорит Монтальбано. Для меня есть новости?

–  Кое-что. Как раз собирался вам звонить.

–  Слушаю вас.

–  Погибшая не ужинала. Или, по крайней мере, съела очень мало, булку с чем-нибудь. Тело у нее было прекрасное внутри и снаружи. Здоровье отличное, идеальный механизм. Она ничего не пила, наркотиков не употребляла. Смерть наступила от удушения.

–  И это

все?
– Монтальбано не скрывал разочарования.

–  Нет. Несомненно, у нее были интимные отношения.

–  Ее изнасиловали?

–  Не думаю. Имело место очень сильное вагинальное проникновение, как бы это сказать, интенсивное. Но следов спермы нет. Потом у нее был анальный акт, также очень сильный и без следов спермы.

–  Но как вы можете утверждать, что не было применения силы?

–  Очень просто. Для анального проникновения был использован смягчающий крем, возможно, один из тех увлажняющих кремов, которые женщины обычно держат в ванной. Вы когда-нибудь слышали о насильнике, который заботится о том, чтобы не причинить боль своей жертве? Нет, поверьте мне: синьора была согласна. А сейчас я с вами прощаюсь. Скоро сообщу другие детали.

У комиссара была исключительная фотографическая память. Он закрыл глаза, обхватил голову руками, сосредоточился. И через мгновенье ясно увидел последнюю справа на полке в ванной баночку с увлажняющим кремом, рядом крышку от нее.

На улице Лапорта, восемь, табличка у домофона гласила: «Инж. Аурелио Ди Блази», и только. Монтальбано позвонил, ему ответил женский голос:

–  Кто там?

Лучше не пугать ее, в этом доме и так, похоже, все накалено.

–  Синьор инженер дома?

–  Нет. Но скоро вернется. Кто это?

–  Я друг Маурицио. Откройте, пожалуйста.

На секунду почувствовал себя последним дерьмом, но работа есть работа.

–  Последний этаж, - сказал женский голос. Дверь лифта открыла женщина лет шестидесяти, непричесанная, с измученным лицом.

–  Вы друг Маурицио?
– спросила обеспокоенно женщина.

–  И да и нет, - ответил Монтальбано, чувствуя, как погружается в дерьмо по самую шею.

–  Проходите.

Она провела его в большую, со вкусом обставленную гостиную. Указав на кресло, пригласила сесть. Сама же присела на стул и сидела раскачиваясь взад-вперед, молчаливая и отчаявшаяся. Ставни были наглухо закрыты, скупой свет пробивался между планками. И Монтальбано показалось, будто он явился с траурным визитом. Подумал, что, возможно, покойник есть и звать его Маурицио. На столике в беспорядке лежало с десяток фотографий, на которых было снято одно и то же лицо, но в полумраке комнаты черты не различишь. Комиссар глубоко вздохнул, как перед погружением в воду без акваланга, и действительно, он собирался нырнуть в ту пучину страданий, в которую превратилась душа синьоры Ди Блази.

–  У вас есть новости от вашего сына?

Совершенно ясно, что дела обстоят именно так, как рассказывал ему Фацио.

–  Нет. Его ищут везде. Мой муж, его друзья… Все.

Начала тихо всхлипывать, слезы катились по лицу, падая на юбку.

–  При нем было много денег?

–  Наверное, с полмиллиона. И потом у него была карточка, ну эта, как ее, для банкомата.

–  Я принесу вам воды, - сказал Монтальбано, вставая.

–  Не волнуйтесь, я сама схожу, - ответила женщина, тоже вставая и выходя из комнаты. Монтальбано поспешно схватил со стола одну из фотографий, посмотрел на нее секунду - парень с лошадиным лицом, глаза безо всякого выражения - и сунул в карман. Видно, инженер Ди Блази приготовил их, чтобы раздать. Вернулась синьора, однако не села, а осталась в дверях. У нее возникли подозрения.