Голос сердца

Шэри Дж.Райан

— Ты, должно быть, самый умный человек, которого я когда-либо встречал, — говорю я ей в качестве комплимента вместо ответа на ее критику Роберта Фроста. По правде говоря, ничто, что выходит из моего рта, не может поддержать хотя бы малую искру для совместного интеллектуального разговора.

— Почему ты здесь? — спрашиваю я не только для того, чтобы избежать обсуждения поэзии, но и потому, что действительно хочу узнать, почему флорист находится там, где нет больше цветов. Я никогда не видел, чтобы кто-то посещал эти опавшие

сады в конце осени, кроме пожилых людей, отсчитывающих свои шаги, которые они должны пройти за день.

— Я... — запинается она в ответ. — Мне просто здесь нравится. Я ощущаю связь с этим местом, по какой-то причине, которую не могу объяснить. Оно просто наполняет меня цельностью, когда я чувствую себя немного разбитой, понимаешь? Так что я прихожу сюда почти каждый день.

Почему я встречал ее только дважды?

— А почему ты разбита? — продолжаю я.

— Я буквально сломана изнутри. Поверь мне, это не то, на что я хочу потратить твое время для объяснений.

— Вот он! — я слышу крик Оливии с вершины холма. Оборачиваясь, вижу отца, держащего ее на руках, который смотрит на меня сверху с сочувствием в глазах. Как всегда сочувствие. — Я же говорила тебе, что мы найдем его здесь.

Пока Олив читает нотации отцу, он шаг за шагом спускается по каменной лестнице. Я хочу сказать ему, чтобы он возвращался назад и позволил мне побыть всего несколько минут здесь, но он бы не послушал.

— Папа, я буду… э-э… я встречу вас в машине через минуту, — говорю ему, надеясь, что он остановится на полпути.

— Кто она? — спрашивает Олив певучим голоском. — Она красивая, как принцесса Диснея. Ты выглядишь, как... — Олив делает паузу на мгновение, постукивая мизинчиком по подбородку. — О, я знаю! Ты выглядишь, как Рапунцель, но с каштановыми волосами.

Да, Олив права. Именно так она выглядит.

Ари хихикает в ответ и встает со скамейки, направляясь к папе и Олив.

— Ну, я не Рапунцель, но спасибо за эти слова. Ты так очаровательна, — говорит Ари.

Улыбка расцветает на губах Олив, простираясь от уха до уха.

— Спасибо, — говорит она в приступе негромкого смеха.

— Мисс, вы не против, если я скажу, что вы кажетесь мне знакомой, ума приложить не могу, откуда, но я вас знаю. Вы и Хант друзья? Может быть, вы вместе ходили в школу? — спрашивает отец.

Ари отшатывается на пару шагов назад, нервно перебирая волосы.

— Мм... нет, она… мы просто видим друг друга здесь иногда — общие интересы, знаешь? — вмешиваюсь я.

Отец смотрит на меня, глядя около минуты на нас по очереди взглядом, который я не могу расшифровать.

— А, ну тогда, может быть, я обознался, — говорит он.

Щеки Ари уже становятся темно-розового оттенка, когда она, заикаясь, пытается сказать:

— Да, я… эм… я… я… это происходит все время, — говорит она. Так не происходит все время. Она настолько

восхитительна, честно, как никто, кого я когда-либо видел или знал. Многое из этого связано с ее глазами, хотя, не только то, как они выглядят, но и то, как она смотрит, как изучает все с изумлением. По крайней мере, это то, что я заметил в те тридцать минут, что мы знаем друг друга.

— Вы знаете, я действительно думаю, что я вас откуда-то знаю, — снова повторяет отец.

Ари оборачивается, поднимая свою сумочку из-под скамейки.

— Я не думаю, что это возможно, — говорит она, выглядя так, будто собирается сбежать… снова. — Я только недавно переехала сюда из Сан-Диего, несколько месяцев назад.

Сан-Диего? Кто бы мог покинуть Сан-Диего, чтобы проделать весь путь через Соединенные Штаты в Коннектикут... ради работы в цветочном магазине?

— Ари, как называется твой цветочный магазин? — спрашиваю я, касаясь ее руки прежде, чем она окажется вне досягаемости.

Она слегка качает головой и выскальзывает из моего легкого захвата.

— Папа, Шарлотта ужааааааааасно расстроилась из-за того, что ты бросил ее, — Олив говорит достаточно громко для того, чтобы Ари повернулась посмотреть на меня еще раз. — Она сказала, что все это большое недоразумение. И большая-большая-большая-пребольшая ошибка.

— Олив, тссс, — говорит ей папа. Теперь ее нижняя губка опустилась, и Олив демонстративно надулась. — О, хватит дуть губы. Мне нужно поговорить с твоим отцом минутку. — Прости, — начинает папа. — Я не хотел спугнуть твою подругу.

— Она не моя подруга, — отвечаю я холодно. Но мне бы хотелось, чтобы она была моей подругой. О чем я думаю? Что несу? Я не встречался ни с кем после Элли, потому что считал это неправильным. Теперь сижу здесь запутанный с натянутыми нервами из-за всего дерьма, которое связано напрямую с Шарлоттой. Я чувствую на самом деле боль из-за того, что она сделала с ЭйДжеем, а теперь это... совершенно незнакомая женщина завладела всем моим вниманием менее чем за тридцать минут. Это не я.

— Что происходит с тобой, Хант? — спрашивает папа. Поставив Олив на ноги, он поворачивается к ней, говоря: — Иди, найди мне десять маленьких камушков у той скамейки. Десять.

Папа распрямляет каждый палец, чтобы Олив могла посчитать.

— Я знаю, сколько это десять, старенький дедушка, — Олив перескакивает через скамейку и начинает поиски, отсчитывая каждый камень медленно, по одному за раз.

— Хантер, — начинает он снова. — Поговори со мной, сынок.

— Я не знаю, папа.

Я не знаю. Я не знаю, что думать или чувствовать. Я не знаю, что правильно, а что нет.

— Ты боишься, что тебе снова причинят боль, — говорит папа. Его обличение отчасти верно, но я больше озабочен тем, что подумала бы Элли, если бы могла видеть все, что я делаю.