Голос сердца
Шрифт:
Я наклоняюсь и вытаскиваю ножницы из кармана. Если бы Элли не придерживалась строгих правил касаемо срезания цветов, я бы просто выдернул его из земли, но это было бы неправильно по отношению к ней. Я срезал цветок и убрал ножницы обратно.
— Я люблю тебя, детка. Увидимся в следующую пятницу.
Я встаю и поворачиваюсь лицом к пруду, окруженному кустами жасмина. Это было место, которое обожала Элли из-за цветов вокруг, и жасмина в частности. Они, конечно, не выросли здесь естественным путем, но я думаю, что здесь они растут благодаря местному садовнику. Хотя температура воздуха уже падает, я все
Это женщина на коленях, она собирает цветы и складывает их в коробку. Я понимаю, что не имею никакого права говорить ей что-либо, тем более, что я и сам сорвал здесь жасмин, но не хочу, чтобы эти цветы забирали отсюда. Что она делает с ними? Я никогда не видел ее здесь раньше, так что, думаю, она не новый садовник. Не так одета, во всяком случае.
Я встаю и направляюсь на другую сторону пруда.
— Это частный сад, — говорю ей. Я знаю, что не владелец этого сада, но у меня есть договоренность с хозяином, позволяющая мне выбрать пару веточек синего жасмина, когда я здесь.
Она вскидывает голову и вздрагивает, испуганная моим присутствием. Я не хотел подкрадываться к ней и раньше никогда не стал бы подходить к кому-то таким образом... но эти цветы, они должны отцветать самостоятельно.
Ее нефритовые глаза встречаются с моими, она выглядит совершенно растерянной, как будто я обвинил ее в чудовищном преступлении.
— Это ваши цветы? — спрашивает она медовым голосом.
Я смотрю на свою руку с жасмином.
— Нет, — отвечаю подавленно, — я… я получил разрешение от владельца сада.
— И я тоже, — говорит она. — Я помогаю садовнику иногда, так как управляю цветочным магазином в центре города. Магазин, в котором я работаю, поставляет семена весной и забирает то, что осталось в конце сезона. Так как в этом году будут ранние заморозки, я начала сбор семян раньше, чем обычно.
— Я не знал, — говорю я ей, ощущая себя, как собака с поджатым хвостом. Она и есть та причина, по которой эти цветы продолжают расти здесь.
— Все нормально. Я уверена, что это выглядит немного странно, ну, сам сбор цветов в центре красивого сада, — говорит она, закрывая коробку. Перемещая ее под руку, она встает и убирает каштановые волосы цвета кофе за плечи. Сделав пару шагов в моем направлении, она слегка наклоняет голову в сторону и смотрит на меня пытливым взглядом: — Вы часто приходите сюда?
— Каждую пятницу, — я указываю рукой через плечо на мое дерево, — я пришел навестить свою жену.
Женщина прижимает руку к груди, сжимая розовый материал рубашки свободного покроя. Ее глаза разрывают контакт с моими, когда она опускает взгляд:
— Я невероятно сожалею о вашей потере.
— Спасибо, — прежде чем я могу ответить ей благодарностью, она проносится мимо меня. Я поворачиваюсь и с удивлением наблюдаю, как она бежит вверх по мшистому склону. В то время, пока я пытаюсь понять, что такого сказал, что заставило женщину сбежать, она спотыкается и коробка выпадает из ее рук. Цветки высыпаются из коробки, а упавшая женщина выглядит расстроенной. Она расстроилась, потому что не смогла убежать от меня? Я медленно приближаюсь к ней, даже с осторожностью, так как не хочу напугать
Я поднимаю коробку и начинаю собирать цветы, осторожно складывая их внутрь, чтобы не задеть листочки.
— Вы в порядке? — спрашиваю я. Она смотрит на меня со слезой, бегущей по покрасневшей щеке. — Вы тоже кого-то потеряли, да? — не знаю, почему предположил это, но она плачет, и я чувствую, что я еще тот придурок, который расстроил бедного человека.
Она слегка кивает головой, опять же, глядя мне прямо в глаза.
— Я сожалею, — говорит она с дрожью в голосе.
— Думаю, мы обменялись ненужными извинениями, — говорю я, чувствуя, как тень улыбки касается моего рта. Я даже не помню, улыбался ли когда-нибудь в этом саду с тех самых пор, как Элли последний раз была здесь со мной.
— Да, я потеряла кое-кого, — говорит она.
— Жизнь бывает отстойной иногда, — это все, что могу сказать ей. — Я повторяю себе это в течение последних пяти лет.
— Иногда, но и замечательных дней может быть много, — утверждает она. — Извините за эту драматическую сцену, — тихий смех слетает с ее губ, когда она проводит тыльной стороной ладони по своей щеке, убирая одинокую слезу. — Я не знаю, что сделать, чтобы облегчить мою боль, и определенно не знаю, что сказать кому-то, чтобы облегчить их боль. Поэтому, логично, что единственное, что я могу сделать — это убежать, — она встает и берет коробку из моих рук.
— Слова не всегда нужны, — говорю я ей.
— Слова почти всегда нужны, — парирует она.
— Это то, что они говорят?
— Кто? — спрашивает она в недоумении.
— Они. Знаете, те, кто придумывает все сумасшедшие поговорки, которые не имеют никакого смысла.
— Эти высказывания сродни искусству. Вы должны позволить словам материализоваться, не стоит думать поверхностно. Вот тогда слова будут иметь смысл.
— Вы, должно быть, философ, — говорю я.
— Просто флорист, — напоминает она мне.
— Это был самый запутанный разговор о словах, который, вероятно, у меня когда-либо был.
Все это потому, что я хотел обвинить бедную женщину в краже цветов из сада. Я действительно знаю, как держать себя во главе каждого моего глупого поступка, который я совершаю.
— Я надеюсь, что нет, — говорит она с усмешкой. — Мне нужно идти. Необходимо открывать магазин.
— Где находится ваш магазин? — спрашиваю я, чтобы в следующий раз заехать и купить жасмин.
— Было очень приятно встретиться с вами, — говорит она, избегая моего вопроса.
— И мне тоже, — произношу я в ответ.
Я позволяю ей уйти, прежде чем последовать за ней вверх по ступенькам, и поворачиваюсь в конце к дереву, чтобы сказать в последний раз на этой неделе: «Я люблю тебя, Элли». Когда я запрыгиваю в свой грузовик, то вижу задние фары темно-синего автомобиля, выезжающего на проезжую часть. И все.
Мои мысли находятся в полном хаосе, когда я подъезжаю к продуктовому магазину, чтобы закупить еды на неделю, а также набор для выздоровления Шарлотты. Я, может, и не женат уже давно, но полагаю, что знаю, что заставляет женщин чувствовать себя лучше. Или я хотел бы думать так.