Голос сердца

Тайл Элис

— Спасибо, Мадди. Ты ангел. Тимми схватил Мадди за палец и сжал его в своем маленьком кулачке.

— Ну, — заговорила Мадди с Тимми, повесив трубку, — по-моему, не так уж и плохо побыть в роли мамы еще несколько дней.

Через двадцать минут Мадди глубоко сожалела о сказанном. Тимми заходился в истеричном плаче, и Мадди обнаружила, что брошка, которая раньше была приколота к ее платью, исчезла.

Она пока не связывала одно с другим и кинулась проверить подгузник у Тимми, чтобы убедиться, что сыпь не вернулась и зажимы в порядке.

Потом

она в поисках пропавшей брошки осмотрела пол и кровать.

— Нет, нет, — шептала она, лихорадочно обыскивая комнату, а крик Тимми усиливался. — Ох, Господи, нет! — В ее голосе была мольба, когда она подхватила Тимми, пытаясь успокоить его. Она схватила его недопитую бутылочку с бюро. — Давай, Тимми. Ты ведь просто хочешь пить, да?

Нет. Тимми корчился от боли, пока Мадди вставляла соску ему в рот.

Ее охватывала паника, и первая мысль, которая пронеслась у нее в голове, была — позвонить Майклу. У Майкла опыт с детьми. Майкл бы знал, что делать. Если бы он только был в отеле… — думала она, отыскивая его номер, набирая… Волна облегчения захлестнула ее, когда он ответил после четвертого гудка. Майклу едва удалось сказать «здравствуйте» под натиском ее слов.

— Мадди, успокойтесь. Я не могу ничего понять из того, что вы говорите. — Майкл поставил чемодан на пол. Он был уже на полпути к двери, когда услышал звонок. — Отчего Тимми плачет?

— Как раз это я пытаюсь вам объяснить, — выкрикнула она на грани истерики, вышагивая взад и вперед с рыдавшим ребенком. — Он проглотил мою брошь, Майкл.

Майкл нахмурился.

— Вашу брошь?

— Она была на моем платье. Но теперь ее там нет. Утром платье лежало на кровати… прежде чем я стала одеваться. А потом позвонила Линда. И я пыталась надеть платье. Она не возвращается. Я хочу сказать… еще какое-то время. О, что же мне делать с Тимми, Майкл? Звонить в полицию? В «Скорую»?

— Мадди, успокойтесь. Вы видели, как Тимми проглотил вашу брошь? — Он говорил низким, ровным голосом. Главная задача его сейчас — подавить у Мадди панику.

— Нет, нет. Но он проглотил, Майкл. Я уверена. Наверное, лучше отвезти его в больницу? Что мне сначала с ним сделать?

— Первое, что вы должны сделать, — это несколько глубоких вдохов. Если он так кричит, значит, он не задыхается. Успокойтесь. Я выезжаю и скоро буду у вас. Я уже выходил, и моя машина ждет внизу. Мы отвезем малыша в детскую больницу, и пусть они там осмотрят его. Но, послушайте, у Тим-ми, возможно, что-то с желудком, малыш мог простудиться, или, может быть, режутся зубы. Маловероятно, чтобы он проглотил украшение.

— О, Майкл…

— Продолжайте пока поиски вашей броши. Я постараюсь приехать как можно скорее.

Мадди сидела в холле своего дома с плачущим ребенком на руках, и меньше чем через десять минут подъехал Майкл. Она бросилась к машине и смахнула слезы, порывисто садясь на переднее сиденье.

Майкл, успокаивая, обнял ее, ласково прошелся рукой по спинке Тимми и сразу же поехал. Через пятнадцать минут он

уже сидел с ней, снова обнимая ее, в комнате ожидания травмпункта, пока врач осматривал Тимми.

— Это я во всем виновата, — Мадди вытирала слезы носовым платком Майкла.

— Во-первых, мы не знаем, проглотил ли Тимми брошь. Во-вторых, Тимми вроде бы и не находился рядом с платьем… вроде бы вы и не позволяли ему забавляться брошью. Вы сказали, что уже надели платье, когда положили Тимми на кровать.

— Но почему же я сразу не заметила, что брошь пропала! Я должна была быть внимательнее. Я должна была лучше смотреть за ним. Я должна была… Майкл резко оборвал ее:

— Мадди, нет никакого смысла в этих «должна была». Поверьте, я знаю.

Он взял ее руку. Мадди посмотрела ему в глаза, в эти темно-синие глаза, такие нежные сейчас, и вспомнила свой вчерашний разговор с его сестрой, Синди. Майкл винил себя за инфаркт, случившийся у отца. Нет сомнений, Майкл также мучился бесконечными «должен был». Она сжала его руку. Ее губы дрогнули в робкой улыбке.

— Спасибо, Майкл… за сочувствие. Вы, вероятно, думаете, что я безнадежная невежда в этом…

Он погладил ее по мокрой от слез щеке, еще ближе притянул к себе.

— Я ничего такого не думаю. Я думаю, что вы потрясающая женщина Мадди Сарджент.

Проходившая мимо медсестра уловила реплику Майкла и улыбнулась. По выражению ее лица было видно, что она завидует. Мадди тоже улыбнулась — радостной и одновременно тревожной улыбкой. Майкл прижал голову Мадди к своему плечу, коснулся губами ее волос.

Так они и сидели, когда вышел доктор — теперь уже с успокоившимся Тимми на руках.

Мадди и Майкл вскочили одновременно — их лица искажала тревога.

Доктор улыбнулся.

— Мы сделали рентген. Никаких признаков присутствия серебряной броши. Уверен, что в ближайшие дни она отыщется.

— Но… он так плакал. Было похоже, что у него действительно что-то болит, — сказала Мадди. Доктор отдал ей Тимми.

— Да, болит… Но брошь здесь ни при чем.

Мадди уставилась на него с выражением ужаса на лице, ожидая услышать диагноз. Майкл стиснул руку Мадди.

— Что случилось с Тимми? Доктор улыбнулся еще шире.

— Успокойтесь, это всего лишь ушная инфекция. Вероятно, она у него уже несколько дней. Он капризничал, себя за ушки тянул? — И доктор добавил:

— Это часто бывает.

Мадди кивнула и глуповато улыбнулась.

— Я думала, может, у него аллергия… на меня. Доктор усмехнулся.

— Вы оба, должно быть, молодые родители, да? Майкл и Мадди переглянулись, но ничего не ответили врачу.

— Я выпишу рецепт на антибиотик в каплях. Будете давать три раза в день. Через двадцать четыре часа малыш должен почувствовать себя гораздо лучше. Я ему уже дал сейчас первую дозу, и он начал успокаиваться. Единственное осложнение, которое может возникнуть… у некоторых детей препарат вызывает диарею и, как следствие, сыпь от подгузников бывает более сильной.