Голос крови

Уэйнрайт Крис

Бряцая оружием, стражники разбежались по указанным местам.

Когда глаза варвара освоились с полумраком, царившим в просторном помещении, куда он провалился, Конан рассмотрел, что высоко под потолком есть два оконца, откуда падал тусклый лунный свет. По одной из сторон можно было разглядеть длинный балкон, а в стенах — несколько дверей. Киммериец обошел зал по кругу, пробуя двери на прочность, однако ничего хорошего для себя не обнаружил: створки были массивными, без ручек, и открывались вовнутрь.

«Пожалуй, выбить их я не смогу,— задумался Конан.— Но раз есть балкон, то наверху должен быть еще один выход».

Конан размотал веревку с крюком, висевшую на поясе, и прицелился, готовясь забросить ее за каменные перила балкона. Вдруг наверху послышался шум отпираемой двери, топот множества ног, и наконец показались несколько вооруженных стражников с зажженными факелами.

— Вот он!

— Господин, он здесь! — наперебой заорали они: каждый стремился первым сообщить хозяину радостную весть.

С опаской глядя вниз, медленными шагами на балкон вышел сначала управляющий, а за ним и сам советник.

— Что, киммерийский ублюдок, пришел за платой? — ухмыльнулся чернобородый, увидев стоящего внизу Конана.

— Клянусь Кромом, я доберусь до тебя, лживый пес! — зарычал варвар, нащупывая на поясе метательный нож. Только сейчас он узнал этот зал — когда-то ему пришлось сразиться здесь с чернокожими бойцами советника. Но тогда он бился голыми руками, а сейчас был неплохо вооружен. Разглядывая стоящих наверху, Конан прикидывал, как лучше нанести первый удар.

— Что ты можешь сделать, сын свиньи? — засмеялся чернобородый.

— А ты попробуй, возьми меня здесь! — откликнулся киммериец.— Где твои хваленые бойцы? Помнится, я уже как-то имел с ними дело… Давай их сюда, давай!

— В этом нет надобности.— Чернобородый окончательно овладел собой; теперь в его голосе чувствовалась прежняя привычка повелевать.— Ты сдашься сам, ублюдок. Смотри! — По его знаку на балкон вытолкнули обнаженную связанную девушку; лицо ее было закрыто распущенными волосами.— Погляди на своего защитничка! — Схватив девушку за волосы, советник запрокинул ее голову.

— Замира! — не удержался от возгласа киммериец.

— А ты думал? — усмехнулся чернобородый, наслаждаясь произведенным впечатлением.— Брось все свое оружие и отойди туда к помосту, или я…

— Твоя взяла, копыта Нергала тебе в брюхо! — Варвар отстегнул ножны с мечом, размотал веревку, вытащил три ножа и кинжал и бросил все это на песок.

— Сейчас тебя закуют в цепи,— объявил советник,— и если попробуешь дернуться, твоей девке тут же перережут глотку. Понял?

— Понял,— ощерив зубы в недоброй усмешке, отозвался варвар.

Он отошел назад, как было приказано. Тут же из дальней двери вылетела куча прислужников с цепями, алебардами, саблями — в общем, целый отряд на одного безоружного варвара. «Если

бы не Замира, показал бы я вам, отродье! — невесело усмехнулся про себя киммериец.— Нергал вам в печень, достали бы вы меня, как же!»

Конану сковали цепями руки и ноги и повели к выходу.

— До утра посидишь в темнице, а завтра решу, что с тобой делать,— объявил чернобородый на прощание.— Девчонку тоже в клетку,— распорядился он и, очень довольный собой, удалился в сопровождении бряцающих мечами стражников.

Темница находилась в подвале и представляла собой ряд клеток из толстых железных прутьев, расположенных вдоль длинного прохода, мощенного каменными плитами. Конана втолкнули в самую дальнюю, а Замиру, судя по доносившемуся шуму, в ближнюю ко входу. Окон здесь не было, и едва стражники закрыли дверь, узников окутала кромешная тьма.

— Конан, где ты? — донесся до варвара слабый голос девушки.

— Не бойся, голубка, что-нибудь придумаем: ночь длинная,— попытался успокоить ее киммериец, обходя свою клетку.

Он не привык терять присутствия духа ни при каких обстоятельствах. Несмотря на юный возраст, в его жизни было уже столько передряг, что смалодушничай он хоть в одной из них, то не удалось бы дожить и до этих лет.

— Хвост Нергала! — выругался Конан, пытаясь скованными за спиной руками ощупать толстенные прутья решетки. Увы, при постройке дворца мастера потрудились на славу: прутья были ровными, без единого задира, и даже в местах переплетения ковка оказалась гладкой и цельной. «Такого, клянусь Белом, не бывает, всегда хоть что-то должны сделать похуже,— размышлял варвар.— Может, дверные петли?»

Он не ошибся: петли были грубыми, а в некоторых местах на железе чувствовались как бы оборванные края. «Спасибо тебе, светлый Митра! Я знал, что ты меня не оставишь»,— возликовал киммериец. Он нащупал подходящую петлю и, присев, начал перетирать самое тонкое место своих оков — кольца на запястьях.

В темноте, да еще сидя спиной к двери, это было совсем нелегким делом. Иногда рука срывалась, и варвар чувствовал, как врезается в кожу острый металл. Однако обращать внимания на ссадины было некогда: ночь могла оказаться не столь длинной, чтобы успеть выполнить задуманное.

Прошло достаточно много времени, показавшегося варвару вечностью, пока его предприятие наконец не завершилось успехом: кольцо ослабло. Теперь его удерживала в целости лишь тонкая перепонка.

Конан удвоил усилия, все сильнее и сильнее нажимая на металл, и в конце концов достиг желанного результата — кольцо лопнуло! Варвар освободил левую руку; на правой оставался пока второй «браслет» с прикрепленной к нему тяжелой цепью.

«И хорошо,— решил Конан,— какое-никакое, а все-таки оружие. Теперь главное — освободить ноги!»