Голос 1
Шрифт:
Анжела впервые увидела Картера в день, когда необходимо было чем–то занять на пару часов подгруппу коллеги, у которой возникли неотложные семейные проблемы, требующие немедленного разрешения. Женщина лишь изредка замещала отсутствующих преподавателей, но после встречи с Картером хваталась за любую возможность видеть его и стараться дать лекционный материал так, чтобы томными взглядами и интонацией поднимать волоски на его теле. Анжела не теряла времени даром и поэтому однажды на очередной замене озвучила предположение об известном только ей талантливом студенте, который за вознаграждение оказывает возмездные услуги тем, кто и пальцем шевелить не хочет, чтобы получить хотя бы дохлый зачет. Затем шли намеки на
Частенько, вероятно в виде развлечения, Анжела устраивала в своем кабинете дополнительные опросы тех, кто, по ее мнению, не имел представления об изложенном в своей курсовой работе или докладе. Эти субъекты каким–то образом выдерживали допрос с пристрастием и продолжали упрямо молчать о таинственном авторе. Но уверенной Анжеле и не нужно было их признание, потому как увлеченная Картером, она зачитывалась его письменными работами, отмечая его своеобразный неизменный стиль повествования. Его колоссальный труд восхищал, ведь Картер одновременно готовил, как говорится, работы и себе и тому парню. Его талант в поглощении теоретических знаний любой области науки восхищал, ведь парень брался даже за то, в чем изначально плавал. Не сразу, но женщина с титаническим упорством стремилась найти хоть одно веское неопровержимое доказательство идентификации неуловимого любимого студента, ведь интуицию к делу не пришьешь.
Согласившись выполнить ту или иную просьбу в письменном виде, Картеру приходилось перелопатить не менее дюжины учебных пособий, если объект исследования ему был далек. То, что именно он помогает состоятельным лентяям своего ВУЗа, находилось под грифом секретно и информация была доступна только тем, кому позарез был необходим зачет по тому или иному предмету. Безусловно, услуги Картера стоили не дешево, а ответственность за негласность лежала на заказчике работы. Каждому дублировалось предупреждение, что если пойдут хоть какие–то слухи – больше никто не сможет и близко подойти даже с просьбой об одолжении конспекта.
На счастье Картера злостных сплетней не ходило, потому что тогда бы ему пришлось закрывать лавочку, приносящую стабильный денежный доход. И так длился год, пока о нем не разузнал Пирс – сын местной шишки, который слишком занят развитием бизнеса, чтобы распыляться еще и на учебу. Но Картер отдавал ему должное. Пирс был грамотным парнем, но ночная жизнь и начатое дело по развитию ночного клуба отнимали у него все свободное время до такой степени, что тот перестал углублять знания. Со временем IQ Пирса остановилось на одном интеллектуальном уровне, а амбиции росли. Картер был для него находкой и вскоре Картайзера заметили, стали приглашать на различные конференции и заседания, где углубленно и подробно обсуждались те или иные темы, смежные тематике его уникальных работ.
Шло время и в своем инкогнито Картер уже не сомневался. С имеющимся багажом знаний парень с легкостью путешествовал по факультетам: переводился, потом понимал, что не его сфера, и через полгода, сдав необходимую разницу в дисциплинах, вновь искал себя в новом направлении. Но было одно очень весомое НО – страсть к знаниям, а не погоня за высшим баллом. Это как восхищало, так и связывало руки женщине, которая находилась на грани отчаяния. Холодность Картера временами оскорбляла Анжелу, подстегивая и аккумулируя силы в достижении единственной на данный момент цели – поиск доказательств против любимого студента.
Несмотря на большую секретность, через несколько месяцев активной деятельности парня, Анжела
Условия Анжелы были ясны и однажды озвучены неожиданно в лоб, то есть если Картер хочет и дальше продолжать обучение, то распространение пикантной информации о продаже письменных работ будет для него фатально. Анжела сильно рисковала, намекая на отчисление, ведь по сути даже больше чем он этого боялась. Картер стал ощущать себя как на горячих углях. Не хватало еще подмочить репутацию в самом конце пути к мечте! А мечтал он не только о высшей точке в обучении – получения звания доктора в той области, которую он так долго выбирал с большим трудом, так как чувствовал в себе силы познавать гранит науки бесконечно, но и о преподавательском деле в стенах родного ВУЗа. Картер три года блукал по разным факультетам, точно не понимая своего внутреннего Я, и его желания остановиться на чем–то конкретном. Единственное, что его тормозило в прыжках по факультетам – медицинское и романо–германское направление. Перед этими ветвями в науках он конкретно пасовал.
Анжела все больше стрессовала, читая в глазах парня арктический холод и непреклонность. Это убивало в ней сильную личность, вызывая все большую зависимость в успокоительных. Женщина продолжала неоднократно давать понять, что готова молчать, если он позволит узнать его поближе, и это поближе ему не хотелось знать даже на йоту.
И сейчас, переступая порог ее кабинета, парень так и не определился с ценой, которую готов заплатить за свою ничтожную просьбу, которая не выходила у него из головы ни днем, ни ночью.
– И кто же это собственной персоны!? – радостно воскликнула женщина, стараясь схватиться за что–то, чтобы тремор ее рук не был заметен. Но попытки скрыть очевидное придавало еще большей нелепости ее податливому телу, которое вблизи Картера таяло как свеча.
После бессонной ночи, когда идеи о разоблачении Пирса изрешетили сознание Картера, уши его немного завернулись, и в них нещадно зазвенело от развязности и наглости Анжелы, но нужно было держать лицо, с трудом натянутое улыбкой.
– Действительно, я… – И почти смело протянул ей свою руку для легкого пожатия, которое на эмоциях грозило перерасти в крепкие объятия со стороны женщины. Беда женского пола была в том, что парень за все годы так и не научился поддаваться и по–мужски реагировать на женские чары. Тут подай хоть топ–модель – реакции ноль.
Женщина должна была усвоить, что дружба с Картером – уже слишком много для нее, но кто бы прислушивался к внутреннему голосу…
Анжела минуту заколебалась, предвкушая первые прикосновения к своей мечте. Поэтому когда их руки сцепились, женщина не спешила отпускать теплую и мягкую ладонь парня. Рука Картера была сухой, а взгляд цепким, и это говорило о том, что он по–прежнему не пробиваем, и ее атака может быть вновь с легкостью отражена. А этого нельзя допускать! Но тем не менее он здесь! Что же такого случилось? Может быть, он все–таки здесь не как студент, жаждущий знаний, а жаждущий ее ласк мужчина, пораженный стрелами Купидона точно в цель? Но Анжела была слишком умудрена жизнью, чтобы повестись на свои навязчивые мысли.