Голодомор

Долот Мирон

Но, к сожалению, семейная жизнь быстро оборвалась. Всего несколько месяцев спустя её арестовали как кулацкую дочь и "опасный элемент социалистического общества". Таким большим оказался страх организаторов колхоза перед крестьянами, что они не только уничтожали не желавших подчиниться крестьян, но и их жён и детей.

Они опасались, что даже самая маленькая искорка любви к свободе и независимости может сохраниться и обернуться пламенным мятежом.

Дочь постигла тяжёлая участь родителей, и Иванушка снова оказался без присмотра. Он не захотел жить с мужем своей сестры, поэтому моя мама пригласила его жить с нами. Так он стал членом нашей семьи, и

нам его теперь не хватало, а его судьба вызывало чувство сильного беспокойства.

Дни проходили, а от него не было никаких известий. Наше беспокойство росло. Микола и я, наконец, решили начать поиски.

Хотя Иванушка и недолюбливал мужа своей сестры, он по ряду причин мог бы навести его. До начала коллективизации Антин, шурин Иванушки, имел репутацию на селе работящего крестьянина. Он легко ладил с людьми, любил пошутить и поиграть с детворой. Мы знали его с самого детства, а зимой часто катались на лыжах с той горки, где стоял его дом. Он даже расчистил для нашего катания горку. Если кто-то ломал лыжи, то он помогал их чинить, а мы сидели вокруг его печи и грели озябшие руки. Хотя на горке дети часто устраивали шумную возню,

Антин никогда не возмущался. Наоборот, он ему доставляло удовольствие наблюдать наши шалости и игры на снегу.

Но теперь, с усилением голода, о доме Антина поползли странные слухи. Кто-то слышал, как из дома доносился крик женщины. Потом стали рассказывать и совсем страшные вещи. Утверждалось, что дым из печной трубы имел запах палёного человеческого тела. Припоминая теперь эти слухи, мы с тревогой начали осознавать связь между ними и исчезновением Иванушки.

Неужели эти ужасные слухи имеют хоть долю правды? И даже, если это правда, как Антин мог бы совершить такое чудовищное преступлению по отношению к брату своей сестры? Нам во что бы то ни стало, надо было до конца разобраться в этом деле. Охваченные такими тяжёлыми мыслями, мы медленно направились к дому на холме. Микола, который был намного младше меня, дрожал от страха. Он уговаривал меня вернуться домой, но мои чувства и тревога о друге пересилили мои собственные страхи. Я считал себя обязанным выяснить, был ли

Иванушка ещё жив, и не нужна ли ему помощь.

Я с трудом передвигал ноги, и Микола нехотя следовал за мной. Мы пробирались всё ближе и ближе, постоянно проваливаясь в глубокий снег. Мама предупреждала нас, чтобы мы были осторожными. Она считала, что Миколаше лучше остаться снаружи, а мне, в случае опасности, следует закричать.

Поэтому Миколаша остался стоять на улице у окна, сжимая в руке палку. Я вошёл в сени, оставив за собой дверь слегка приоткрытой.

Здесь меня встретил Антин. Я поздоровался, но он не ответил мне, а лишь махнул рукой, приглашая пройти в комнату. Переступив порог, я был поражён крайней нищетой, царившей кругом. Стены были голыми, мебели не осталось, и было очень холодно. Оглянувшись на Антина, я заметил, что он пристально меня разглядывает, словно оценивая мои силы.

Это был очень неприятный момент. В его налитых кровью глазах стояли слёзы. Его пальцы непроизвольно дёргались. Стало ясно, что он не узнал меня. Я старался помочь ему вспомнить, назвав своё имя, имя моей мамы и брата, но всё было напрасно. Антин продолжал, не отрываясь, смотреть на меня своими налитыми кровью глазами.

Он сошёл с ума, сказал я сам себе. Вдруг я с ужасом осознал, что он был в два раза больше меня! Снова в глазах возникла картина, что со мной могут сделать эти всё ещё сильные и жестокие руки.

Медленно и осторожно я стал продвигаться обратно к выходу. Моё передвижение, видимо,

вывело его из ступора и напомнило о чём-то, потому что он внезапно выкрикнул:

– Ты пришёл спросить об Иване?

Хотя его голос был неприятным и хриплый, всё-таки это немного разрядило обстановку.

– Да, Антин! – воскликнул я. – Но…

Он не дал мне договорить.

– Что значит твоё "но"? – перебил он меня сердито.

– Я хотел сказать, откуда вы знаете, что я разыскиваю Ивана? – промямлил я. – Может быть он…

Я не закончил, осознав, что зашёл слишком далеко или сказал это не к месту.

Но с Антиным произошла странная перемена. Он стал спокойнее и, как будто, осознавал, что происходит. Он перестал злиться, хотя по-прежнему нервничал. Его руки продолжали двигаться, как будто, он не знал, что с ними делать. Его взгляд продолжал бегать с окна на окно, а потом опять на меня.

Мной снова овладел страх, когда Антин, не мигая, уставился на меня. Я не знал, что предпринять. Сердце сильно забилось, голова закружилась, и я почувствовал сильную слабость. Мне захотелось закричать, заплакать и убежать. В этот момент Антин повернулся и направился в сторону кухни, бросив через плечо: "Спрошу об этом у матери".

Но мне не хотелось больше ждать. Мой лоб покрылся холодной испариной, и всё тело била мелкая дрожь. Внутренний голос приказал мне быстро бежать, как только я мог, и моё тело автоматически починилось. Антин проворно через кухню проник в сени и перегородил мне дорогу. В одной руке он держал сверкавший огромный нож, а в другой – грязную тряпку.

Увидев это, я закричал и продолжал кричать уже после того, как почувствовал, что грязная тряпка затыкает мне рот. В это момент послышался звук разбитого стекла: это Микола ударил по окну палкой.

При этом Микола изо всех сил звал на помощь. Антин на какой-то момент растерялся и ослабил хватку. Я воспользовался его нерешительностью, вырвался из его рук и выскочил на улицу. Мы с

Миколой изо всех сил, как только могли, бросились бежать по глубокому снегу к нашему дому. Только очутившись за закрытыми на замок дверями, мы перевели дух и осознали, какой большой опасности мы подвергались.

Мы решили никому не рассказывать о посещении Антина. История с исчезновением Иванушки оставалась загадкой, пока она не прояснилась одним апрельским днём.

ГЛАВА 27.

Невозможно подобрать слова, чтобы описать то, что видели мои глаза весной 1933 года. Но поскольку эти ужасные воспоминания по-прежнему преследуют меня, я обязан рассказать о страданиях и смерти, выпавших на долю моих земляков.

Вторая Мировая война стала реальностью до того, как она началась, и я в ней принимал участие. Я видел груды мёртвых и изуродованных тел, я слышал крики отчаяния и стоны умирающих. День за днём я чувствовал неутолимый голод и холод. Меня всё время преследовал страх смерти. Но спустя столько лет, всё происшедшее видится как в тумане. Среди этого тумана я вижу мерцающую вспышку света. Этот лучик света является осознанием того, что все лишения были обусловлены самой настоящей войной, что я сам и мои современники имели шанс бороться за свои жизни, хотя вероятность выжить оставалась очень маленькой. Кроме того, я понял, что, сражаясь на этой войне, мы не были всеми забыты и покинуты. Военные всегда были рядом, хорошо снабжённые продовольствием, не взирая на нехватку продуктов в стране. У нас была ещё одежда и бараки, где можно было спать. Ужасы войны бледнеют на фоне событий в нашем селе, сохранившихся в моей памяти как самый настоящий кошмар.