Голодомор

Долот Мирон

– Нет, нет, – как всегда мама возразила очень спокойно. – Я имею в виду, что те продукты, которые у нас есть, мы могли бы спрятать в яме на колхозном поле.

Мы согласились с ней. Это была отличная идея. Ни одному уполномоченному не придёт в голову, что кто-то осмелится утаивать продукты от государства в государственной земле. Использование государственной собственности в личных целях сурово каралось законом, но мы решили преступить этот закон, и тем самым сохранили себе жизнь.

Как мы и рассчитывали, хлебозаготовительная комиссия обыскивала наш двор и сад, но не заглядывала за границы государственной собственности –

близлежащие песчаные холмы.

Во время уборки урожая мы с братом не были паиньками. Несмотря на охрану колхозных полей, нам удалось собрать достаточно зерна, чтобы продержаться до следующей весны. Мы, мальчишки, с проворными ногами знали каждую тропинку, каждый укромный уголок в округе и ловко избегали встречи с опасностью. Оставалось неясным, как спрятать зерно. Теперь мама нашла решение этой проблемы.

Мы закопали картошку и зерно в нескольких местах около леса. Этот участок земли на подступах к лесу представлял собой никому ненужный песчаный холм, поросший зарослями ивы, поэтому нам легко удалось замаскировать наш тайник. Зимой он лежал под слоем снега, и мы его не трогали. Но когда наступила весна, и снег растаял, это припрятанное продовольствие стало нашим единственным источником существования. Только ночью мы раскапывали наш тайник, брали немного картошки и зерна, с расчётом на несколько дней, и засыпали снова.

Эти ночные посещения тайников навсегда сохранились в моей памяти. Та картошка и то зерно были самым ценным сокровищем, которое когда-либо укрывалось в земле.

Зимой мы питались теми продуктами, которые спрятали в других местах, например в дупле дерева или в соломе на крыше. Мы хранили зерно в маленьких мешочках по разным местам. Достав такой мешочек, мы сразу что-нибудь из него готовили и тут же съедали. Всё это проделывали только в ночное время. У нас ещё было немного картошки, кислой капусты и солёных огурцов, которые мы получили от колхоза в качестве оплаты нашего труда. Но эти запасы быстро истощались, и по ночам мы дрожали от мысли, что когда-нибудь уполномоченные застигнут нас за поеданием сваренного зерна.

ГЛАВА 23.

В большой тревоге мы ожидали приближение зимы 1932-1933 года, словно наступал День Страшного Суда. Природные силы обрушились на нас со всей своей безжалостностью. Эта суровая зима словно вступила в сговор с коммунистами против крестьянства.

В наших краях зима начинается в ноябре, когда заканчивается череда проливных дождей, и землю сковывают первые заморозки. Лужи покрываются корочками льда, и затвердевает грязь на дорогах. Тяжёлые серые снежные тучи друг за другом несутся по небу.

Эти изменения природы сопровождаются пронизывающим ледяным ветром, гуляющим на открытых просторах и заставляющим людей искать убежище от холода. В это время крестьяне спешно заканчивают работу на полях и пользуются зимней передышкой. Раньше, по завершении уборочной, сельских жителей никто не заставлял выходить на улицу в плохую погоду. Они запасались продуктами и дровами, поэтому морозными днями и ночами сытно и уютно проводили время в своих натопленных жилищах.

Но зима 1932-1933 года стала особенной. Хотя в природе всё шло своим чередом, за исключением необычного холода, жизнь на селе выбилась из своего нормального русла, потому что с наступлением зимы росла угроза страшного голода.

Ещё в начале ноября, когда

даже не завершились уборочные работы, нас стала беспокоить нехватка продуктов. То немногое, что мы получили от колхоза, было съедено. Нам было обещано, что по окончании уборочной мы все получим продукты питания, но это так и осталось обещанием.

Затем настала очередь платить налоги. Сдавать государству яйца и молоко должны были только владельцы кур и коров. Но каждая семья, не важно держала они скотину или нет, обязана была сдать примерно 120 килограмм мяса в год. Крестьян, не имевших живности, государство заставляло выплачивать этот налог деньгами. Денег, заработанных колхозниками, не хватало не только на то, чтобы оплатить налог на мясо, но и на то, чтобы просто прожить.

Но даже и при наличии денег не было возможности купить какую-либо еду. Фактически, торговля продуктами питания и товарами широкого потребления была официально запрещена. 6 ноября 1932 года Совет

Народных Комиссаров и Центральный Комитет Коммунистической партии совместно вынесли следующее постановление:

"Из-за позорного срыва компании по уборке зерновых в некоторых районах Украины, Совет Народных Комиссаров и ЦК партии Украины приказывает местным партийным и руководящим органам покончить с саботажем зерна, который был организован контрреволюционными и кулацкими элементами. Необходимо заклеймить тех коммунистов, кто возглавил этот саботаж, и полностью ликвидировать пассивное отношение к нему со стороны некоторых партийных организаций. Совет

Народных Комиссаров и Центральный Комитет совместно решили взять на заметку все те местности, в которых проводился преступный саботаж, и применить к ним следующие меры наказания:

1. Приостановить в эти местности все поставки товаров государственной торговли и кооперативной сети. Закрыть все государственные и кооперативные торговые точки. Изъять все имеющиеся товары.

2. Запретить продажу основных видов пищевых продуктов, находившихся ранее в ведении колхозов и частных владельцев.

3. Приостановить выдачу всех кредитов этим местностям и немедленно аннулировать ранее выданные кредиты.

4. Тщательно разобрать личные дела руководящих и хозяйственных организаций с целью выявления враждебных элементов.

5. Произвести подобную работу в колхозах, чтобы выявить все враждебные элементы, принявшие участие в саботаже".

Это постановление со всей очевидностью отнимало у крестьянства не только продукцию, выращенную их собственными руками, но и лишало таких товаров, как спички, соль, керосин, рыбные продукты, сахар, консервы всех видов и т.д. Продажу пищевых продуктов и товаров широкого потребления запретили по всей Украине, поскольку ни одно село не выполнило плана по сдаче зерна государству.

Беспокойство переросло в панику, когда разнеслась тревожная новость о том, что колхозные склады и амбары стоят пустыми, а последнее зерно вывезли из села, не оставив ничего местному населению.

Только что наступила долгая зима. Пройдёт не менее шести месяцев, прежде чем взойдут первые овощи на наших огородах, и не менее восьми месяцев до того, как мы испечём первый каравай хлеба из зерна нового урожая. А уже сейчас многие из нас находились на грани истощения.

Тем не менее, мы ещё надеялись на помощь со стороны государства, но со временем эта надежда растаяла.