Голод

Страйбер Уитли

Тысячи лет, проведенные вот так.

Нет. Невозможно.

Она изо всех сил упиралась в крышку сундука, царапала стенки. «Мне надо выбраться. Я так голодна».

Сундук не поддавался.

Она вспомнила, что она сделала с Томом, и что будет делать, если ей удастся выбраться. Она была рада, что находится

здесь. По крайней мере, она все еще могла считать себя человеческим существом Неважно, что ей придется страдать, – это лучше, чем стать подобной Мириам.

Так много было поставлено на карту... Она обнаружила, что может смотреть внутрь себя и даже в этом аду может находить в себе такое умиротворение и покой, о каких она даже и не подозревала. Ее переполняли прекрасные воспоминания, и с ней была ее великая любовь, ведь Том всегда будет рядом Неважно, сколько времени ей суждено здесь пробыть, она понимала, что в конце пути найдется место даже и для нее, там, куда уже попал Том, на дальнем берегу реки жизни, где находятся все потерянные души мира сего.

Эпилог

Мириам уехала из Нью-Йорка. Она не осмелилась остаться в своем доме, под своим прежним именем. Исчезновение двух врачей не могло пройти незамеченным.

Она плакала о Саре. Эта бедная женщина так и не узнала радостей своего нового мира, только боль. До встречи с ней Мириам и не представляла, до каких высот может подняться дух человеческий, ведомый Любовью.

Мириам часто ходила к Саре. Она держала сундуки в угольном подвале своего нового дома и там тихо беседовала со своим потерянным другом, в темноте и прохладе.

Какого спутника она потеряла, спутника на ее нелегком пути. Но Мириам понимала теперь, что предложенный ею дар был не выше, но ниже таких, как Сара.

– Я скучаю по тебе, – сказала она в темноту.

Был поздний вечер, и тени сгущались в гостиной. Над заливом вставал туман, она слышала, как звенят колокола на буях. Ей нравилась красота и безопасность тумана в Сан-Франциско.

– Ты что-то сказала, моя дорогая?

Мириам улыбнулась своему новому компаньону, появившемуся с двумя бокалами мадеры.

– Только то, что я люблю тебя. Я никогда никого не любила, кроме тебя.

Он сел и почтительно отпил из своего бокала.

– Эта мадера урожая тысяча восемьсот сорок четвертого года, – заметила Мириам, – надеюсь, тебе нравится.

Он поцеловал ее, поставив бокал рядом с портретом Ламии на столике перед ним. Ему было несвойственно ставить что-либо на портрет. Он был всецело предан как Мириам, так и всему, что с ней связано.

Она выбирала нового спутника тщательно, стремясь найти в нем преданность, ум и старую добрую жажду жизни, которую она так хорошо понимала. Она закрыла глаза, принимая его страстные поцелуи.

Ей всегда будет не хватать храбрости Сары и ее благородства. Но он даст ей удовлетворение – вряд ли Сара смогла бы когда-нибудь дать ей это. И как прежде, она будет мечтать о бессмертии и говорить себе, что вот наконец у нее появился вечный спутник, спутник на всю ее бесконечную жизнь.

Пройдет время, и природа возьмет свое, и разрушит эту мечту. Тогда она найдет другого спутника. И следующего. И так далее, до скончания времен.

И как бы ни томило ее одиночество, как бы ни побуждало ее искать спутника, который пребудет с нею вовеки, она решила никогда более не пытаться трансформировать кого-нибудь, духом подобного Cape, – ни в этот раз, ни в следующий. И вообще никогда.