Голод
Шрифт:
– Том, я боюсь.
– Эта ситуация пугает сама по себе.
– Что-то заставило ее выйти из укрытия. Что-то, касающееся меня, – она остановилась. Он схватил ее за руку, затем, поднявшись, скользнул рядом с ней на диван. Она прильнула к его плечу.
– Я не позволю, чтобы это произошло.
– Что?
– То, что, по твоему мнению, может произойти. Я, конечно, не так хорошо соображаю, как ты, но я тоже это чувствую.
– Давай не будем паниковать!
– Да я не боюсь. Я всего лишь озабочен и хочу тебя защитить. Я весь просто
– Но не здесь же, не в кабинете, – и, выгнув спину, она провела рукой по его бедру.
Он поцеловал ее. Наступила тишина, уличный шум был еле слышен. За окнами, высоко в небе, плыли небольшие белые облака. Том все не мог оторваться от ее губ, ощущая в себе желание, какого никогда раньше не чувствовал. Ему хотелось схватить ее, сжать в объятиях так, чтоб она вскрикнула. Жаль, что диван такой маленький. Ее лицо в обрамлении темных волнистых волос оказалось на сгибе его локтя. Она смотрела на него счастливым взглядом.
– Не здесь, – снова сказала она. – Кто угодно может войти.
– Ты не любишь опасность?
– Я не тот человек.
– А меня так это возбуждает – и в подтверждение своих слов он резким движением расстегнул брюки.
– Том, в самом деле, это же сумасшествие!
– Нам это нужно.
– А что, если войдет Хатч? Ты будешь выглядеть как последний дурак.
Ее сопротивление только еще больше возбуждало его.
– Пусть входит. Ему будет полезно немного посмотреть на человеческую любовь, – он залез к ней под юбку и стянул с нее трусы.
– Том, это сумасшествие!
– Ты похожа на испорченную пластинку.
– Ну, это же... ох...
На сей раз он не церемонился с ней. Лицо ее порозовело, шея изогнулась, она в изнеможении водила головой из стороны в сторону.
– Я люблю тебя, – выдохнул он и все шептал ее имя в такт движению их тел. За дверью раздались голоса, но он предпочел их проигнорировать. Когда же в глазах ее мелькнула озабоченность, он стал осыпать ее поцелуями. Затем, приблизив губы к ее уху, он принялся нашептывать ей слова, которые – он знал – ей нравилось слышать. Непристойности только еще больше возбуждали ее.
Бедра ее ритмично вздымались и опускались, лицо покрылось бисеринками пота, на нем застыло удивленное выражение. Оргазм был уже близок, и Том едва сознавал, что голоса в коридоре не исчезли.
– Бога ради, это Чарли и Филлис за дверью! Поспеши!
Раздался стук в дверь. Сара прочистила горло.
– Один момент, пожалуйста, – пропела она, – он говорит по телефону.
– Ты не телефон.
– Спеши! Ты мужчина, ты ведь можешь быть быстрым!
– Не шепчи так громко, тебя услышат. Никогда еще не занимался он любовью в таких обстоятельствах. Каждое движение, каким бы незначительным оно ни было, несло с собой ощущение украденного счастья. Какое утонченное наслаждение – обладать Сарой здесь, на диване, когда дверь могла открыться в любой момент. «Во мне явно скрывается эксгибиционист», –
– Господи, с кем это он там беседует? У нас важное дело.
– Я знаю, Филлис, – сказала Сара задыхающимся прерывистым голосом. Диван содрогался от толчков, да и все в кабинете, казалось, ходило ходуном.
– Скорее, дорогой, скорее, – выдыхала Сара в ритм с движениями, – ну, давай же...
И он взорвался в ней – как звезда – миллионами жгучих, разбегающихся по телу искр. Мгновение лежали они тихо, пытаясь успокоиться, и лишь тяжелое дыхание нарушало тишину комнаты. Затем Том встал, застегнул брюки, спрятав свой все еще огромный орган.
– Я лучше укроюсь за столом, любовь моя, – заметил он, в то время как она, разгладив юбку, шла к двери.
– Извините, – сказала она, широко ее распахивая, – входите, пожалуйста.
Чарли и Филлис переглянулись. Том с трудом сохранял спокойствие. Лицо Сары было потным, порозовевшим, и она все никак не могла отдышаться.
– Ну и телефонный звонок, – нервно заметил Чарли.
– Давайте перейдем к делу, – прорычал Том. – Я не могу тратить на вас весь день.
– Нет, – пробормотала Филлис, – конечно нет.
– Давайте, давайте. – Он рад был видеть, как Сара послала ему воздушный поцелуй, в преувеличенном экстазе закатив глаза. Он даже загордился собой.
– Короче, – заговорил Чарли, – мы провели сравнительный анализ крови Мафусаила и Мириам Блейлок.
– Зачем? – резко спросила Сара. Она вскочила с дивана, на который только что опустилась в изнеможении, и подошла к столу: Чарли раскладывал на нем глянцевые цветные фотографии различных клеточных элементов крови.
– Мы заметили, что эритроциты в крови миссис Блейлок были того же цвета, что и у Мафусаила, когда он находился на завершающей стадии.
– И этот цвет?..
– Цвет его клеток под конец стал более интенсивным – уменьшилось потребление кислорода.
От Сары буквально искры летели. Тому пришло в голову, что в следующий раз неплохо было бы оформить ее под столиком в ресторане. На нее хорошо подействовала атмосфера опасности – ведь в любой момент кто-нибудь мог войти в кабинет.
– К чему вы ведете? В обоих образцах присутствует один и тот же фактор пигментации? – На месте Сары был уже блестящий ученый, которого Том знал и любил.
– Несомненно, это так и выглядит. Но это не все. – Чарли достал еще несколько глянцевых фотографий. – Здесь вы видите эритроциты Мафусаила в разные временные интервалы. Они становятся все темнее и темнее. – На последней из фотографий они были темно-пурпурного цвета и искаженной формы. – Помните, Джефф взял еще один образец крови у миссис Блейлок, после того как она уже проспала пару часов? Так вот, взгляните. – Пурпурный цвет сменился здоровым светло-розовым оттенком.
– Вывод, – добавила Филлис, – состоит в следующем: миссис Блейлок во время сна избавилась от чего-то такого, что убило Мафусаила.