Голод 2

Синякова Елена

– Босс, кажется, она очнулась.

– ВСЕ ВОН Мать вашу! Спрячьтесь и не выходите из своих комнат, пока я вас не позову, идиоты!

Кажется, я отключилась снова, прежде чем тон этого голоса с акцентом совершенно изменился, обратившись ко мне:

– Вы слышите меня, госпожа?

Я падала в воронку тьмы, содрогаясь и ничего не понимая.

Боль кружила меня, вырывая из горла крики и стоны о помощи, когда мои пальцы цеплялись за что-то прохладное и такое шелковистое, а низ живота разрывался каждую секунду, словно раз

за разом внутри меня взрывалась ядерная бомба, выжигающая все до тла.

Я выползла из тьмы, содрогаясь и обливаясь холодным потом, готовая умолять, чтобы меня просто убили и не дали новой вспышке боли издеваться надо мной, когда услышала новый голос.

Он опустился на меня, словно сотканный из этой тьмы.

Мягкий и мелодичный, он почти гипнотизировал и словно убаюкивал:

– Мой ангел… - голос этого мужчины походил на тот самый шелк, что был подо мной, в который я продолжала отчаянно цепляться пальцами, катаясь в поисках нового места, которое не впитало ещё мой жар и отдало бы мне свою прохладу.

Этот голос завораживал

Он не был рокочущим басами, как у Джейсона.

Не был томным и порочным, как у Ричарда.

Не был бархатным и низким, как у Генри.

Но при звуках этого голоса казалось, что вся чувственность мира заключена в нем.

Прохладная ладонь осторожно опустилась на моё лицо, когда я в ужасе отшатнулась, боясь прикосновений к себе.

Я не хотела этого!

Теперь я знала, что даже самые желанные и нежные прикосновения способы в секунду перерасти в нечто неуправляемое и принести много страданий.

– Тише, душа моя, тише… - прохладные ладони пахли чем-то необычным, пряным и свежим одновременно. Чем-то совершенно невообразимым, но таким приятным, что на секунду хотелось уткнуться в эту ладонь, чтобы вдохнуть в себя этот аромат глубже.

Эти ладони преследовали, не отрываясь от моего лица, приручая к себе нежно, но уверенно и беспрекословно.

Прохладные пальцы гладили меня по пылающим щекам, очерчивая скулы, губы, касаясь моих мокрых слипшихся ресниц, до тех пор, пока я не сдалась, позволяя прикасаться ко мне и слыша отрывистое дыхание над собой…и снова этот голос с акцентом, который прохрипел:

– Мой Хозяин, мы сделали все, как вы сказали…

– Алессандро, – голос этого загадочного Хозяина пробирал меня до самых костей, заставляя дрожать ещё сильнее, чувствуя, как его прохладные пальцы осторожно и нежно касаются моих волос.

Этот мужчина обладал голосом истинного певца или поэта, который мог заставить восторженную публику терять сознание или делать всё, что он только прикажет.

Он говорил четко и правильно, произнося каждый звук столь идеально и красиво, но при этом так мягко и гладко, словно его губы были шелковыми.

– Ты понимаешь, что ты и твои парни виновны?

Это было сказано мягко и мелодично, но отчего-то я покрылась мурашками, даже если этот мужчина обращался не ко мне.

– Да, мой Хозяин.

–

Ты понимаешь, что все вы понесете наказание за это?

– …да, мой Хозяин.

– Разве я не предупреждал вас, что эта девушка - мой ангел и если что-то пойдет не так, то вы должны будете забыть про Рай и ваши Небеса?

– ..да, мой Хозяин, - голос этого мужчины хрипел и был таким потерянным, словно он был готов встретить свою смерть прямо здесь и сейчас, тихо и смиренно.

Но я не могла допустить этого!

Я понятия не имела кто был этот Хозяин, но судя по тому, что все это время речь шла исключительно обо мне, а его руки не отрывались от меня ни на секунду, кажется этот мужчина был просто сумасшедшим!

Только у меня совсем не было времени подумать над этим всем, когда новая вспышка боли скрутила меня резко и с такой силой, что я скрутилась в комок, положив щеку на прохладную ладонь, и застонав:

– БОЛЬНО!

Хозяин застонал вместе со мной, когда на меня опустилась его вторая прохладная ладонь, аккуратно сжимая моё лицо, окутывая своим необычным ароматом:

Слыша отрывистый выдох, и убегающие шаги, я снова отключилась, чувствуя, как прохладные ладони продолжают гладить меня, словно пытаясь забрать мою боль.

Сквозь боль иногда мне казалось, словно я слышу пение.

Но я не могла разобрать слов, благодарная за то, что меня пытались убаюкать, и отвлечь от этой невыносимой боли.

Я уже не пыталась сопротивляться этим рукам, которые гладили меня осторожно и ненавязчиво, как будто понимая, что я испугаюсь даже слишком резкого вдоха.

Я не знаю, сколько времени прошло, и как долго я тонула в сполохах боли, когда услышала новые приглушенные голоса возле себя….вернее один я уже знала.

Это был тот самый голос с акцентом, которого Хозяин назвал Алессандро, и этот голос приглушенно шептал:

– Габи, ты знаешь, что нужно делать! Когда Хозяин зайдет сюда, не смей поднимать на него взгляда, смотри только в пол. Первая не говори, жди, когда он сам обратиться к тебе! Ничего не спрашивай!

– Это тебе он Хозяин, а мне он никто! – возмущенный женский голос дрожал от негодования и злости, даже если женщина пыталась говорить так же приглушенно, как и её муж, - И я не обязана быть здесь и делать что-то для него!

– Габи, замолчи, ради всего святого! Ты не знаешь его, поэтому не смей так говорить!

– И знать не хочу!

Понимая, что больше не могу сдерживаться, я снова застонала, перевернувшись на живот и подталкивая под себя свои руки, пытаясь вжаться в прохладный шелк.

– Святые угодники! ЭТО ОН СДЕЛАЛ?!- ахнула женщина, зашептав что-то быстро и горячо не то на испанском, не то на итальянском, и горячие ладони опустились на мои ноги, заставив меня содрогнуться.

– Что я тебе говорил?! Не смей трогать эту девушку, пока тебе не позволят это сделать!