Голконда
Шрифт:
Он притягивал к себе многих женщин, но сам притянулся только к одной – высокой стройной блондинке с большими глазами и умилительным взглядом. Таких часто берут в голливудские боевики, чтобы зрители понимали, ради чего Ван Дамм рискует своими булками. Очень близкий сердцу типаж, ради которого хочется отправиться на край света или на худой конец хотя бы принести себя в жертву прекрасному. Она не похожа на рисованных монстров с модных показов, где косметика ослепляет сильнее софитов, она скорее спущенный с неба ребенок в облике взрослой женщины, которую хочется крепко прижать к груди и забрать в пещеру первобытных инстинктов, чтобы отдать ей свое тело и душу, а потом вечно служить необъяснимому внутреннему порыву – заботиться о ней, несмотря
Звали ее Милана. Олег понял, что хочет жениться на ней, при первой же встрече два бесконечно далеких года назад. И вот через двенадцать месяцев после знакомства, прежде чем успеть разочароваться в перспективах брака, они поженились. С тех пор у Олега появилось теплое осознание спокойствия и уверенности во всем, абсолютно неопровержимое чувство счастья, возникающее, когда находишься рядом с любимым и вроде как понимающим тебя человеком.
Вот и теперь, несмотря на превратности судьбы, он еще мог почувствовать себя счастливым – отметить годовщину свадьбы с Миланой, вручить ей подарок.
Место было выбрано соответствующее возложенным на него надеждам. Небольшой ресторан в Сити на заоблачной высоте с видом на розовый закат, где каждого гостя уважительно называют по имени и отчеству, а шеф-повар лично принимает заказ.
– Олег Максимович, добрый вечер. Милана Ивановна, вы просто обворожительны, – сказал метрдотель, как только увидел пару у входа.
– Спасибо. А у вас тут довольно мило, – скромно ответила дама.
– Со стороны заката тучи уже разошлись, поэтому желаю насладиться отличным вечером. Прошу за мной.
От самого входа тянулся манящий запах, и чем дольше он завораживал обоняние своим мягким прикосновением, тем сложнее становилось его распознать. Пахло всем сразу и ничем одновременно. Опытный метрдотель сразу заметил подергивание носа и удивление Олега, будто пытающегося на нюх уловить источник ароматов посреди заплывшего смогом города.
– У нас специальная очистка воздуха, сэр. Фильтруется в буквальном смысле все, чтобы ничто не мешало гостям наслаждаться изысканными блюдами.
– Ну разве этот вечер не прекрасен? – Олегу хотелось заострять внимание на любых мелочах, чтобы поднять себе настроение.
– Не знаю, не могу думать на голодный желудок, – ответила Милана.
Ресторан занимал весь этаж, имел высокие потолки и располагал барной стойкой с одной стороны от входа и зашторенной лаундж-зоной с другой, а посередине тянулся проход в главный обеденный зал с выдержанными в темных тонах стульями и столами. Скатерти же, наоборот, отдавали молочным, почти белым цветом, дополняя атмосферу классической роскоши. Все посетители, как на подбор, смотрелись весьма утонченно. В основном это были зрелые пары, одетые в смокинги и вечерние платья, но кое-где присутствовала джинсованная молодежь, впрочем, тоже одетая далеко не в ближайшем «Вайлдберриз».
Пока Олега с Миланой вели к столику у западного окна с видом на небоскребы и краснеющий горизонт, вечернее платье женщины переливалось разными красками в зависимости от освещения. Для лучшего погружения в мир вкусового соблазна над всеми столиками висели разноцветные лампочки, включаясь в соответствии с поданными блюдами. Тайская кухня освещалась красным, японская зеленым, американская синим, среднеазиатская желтым светом и так далее. Родной цвет платья Миланы был ярко-розовым и сочетался с более мягким оттенком ее румян. В своем боевом облачении она притягивала взгляды мужчин. Вьющиеся медовой сладостью волосы заканчивались у шеи на том самом рубеже, когда дополнительная длина прически, на которую захочется смотреть и смотреть, все только опошлит. Челка мягко смещалась набок, обнажая гладкий, будто фарфоровый лоб. Выразительные скулы, налитые жизнью щеки, скромный прямой нос, восходящая в абсолют красота серо-голубых глаз, а главное – идеальная форма лица обезоруживали любого. Но сильнее всего обезоруживала глубина ее взгляда, исполненного
Она источала необъяснимое свечение красоты. Испускала флюиды, манящие сильный пол. Это был не свет в обычном его понимании, скорее что-то вроде гамма-излучения, видимого только при помощи специального прибора. Лишь подсознание человека могло принять эти чарующие сигналы, исходящие со всей поверхности ее тела. Они вызывали в мозге ощущения теплого, манящего света жизни, на который от рождения настроены наши эволюционные счетчики Гейгера.
Милана внимательно листала меню, пока учтивый шеф-повар с усами и в белом накрахмаленном колпаке объяснял особенности каждого блюда, на которое дольше обычного смотрела гостья. Каждый разворот посвящался отдельной кухне. Яств было немного, зато они пестрели поразительным разнообразием форм и ингредиентов. Множество прекрасных, вызывающих аппетит фотографий еды безусловно притягивало ее взгляд. Олег же смотрел только на цены рядом с блюдами, выбирая цифры покороче. Играла легкая музыка, практически неуловимая для слуха, и вместе с увлекательным рассказом шефа об имеющихся деликатесах только усиливала чувство голода.
– Мне, пожалуйста, тартифлет, – произнес Олег как можно элегантнее, чтобы сойти за гурмана.
– О, звучит красиво! – заинтересовалась Милана. – А что это такое?
– Картофельная запеканка с беконом, – предательски ответил шеф-повар.
– А, нет, тогда не хочу. Сегодня у нас годовщина. Дайте мне фуа-гра.
Пока усач в колпаке улыбался, делая записи в своей голове, из ниоткуда возник официант, взял у гостей меню, выдал винные карты и затем пропал в никуда.
– Непередаваемый вкус фуа-гра требует достойного обрамления. Я бы посоветовал вам десертное вино сотерн, если угодно. – Шеф-повар общался с гостями столь вежливо и любезно, что казалось, он пребывает в восторге от их прихода и действительно их искренне любит.
– Определенно. Полностью с вами согласен, – ответил Олег в надежде, что это не ловушка и такое вино действительно существует.
– Отлично. Будет сделано в лучшем виде. – Шеф настолько светился счастьем от возможности обслужить новых гостей, что его колпак стал походить на нимб. Впрочем, такой обман зрения мог создавать эффект мягкого свечения над столами.
Приняв заказ с чувством вселенской радости и беззаветной любви к своей работе, апостол от мира кулинарии ушел, оставив семейную пару наедине с их годовщиной. В наступившем усыпляющем молчании двух близких людей Олег попытался незаметно достать подарок из своего портфеля, пока Милана любовалась закатом. Солнце тонуло за далекой линией горизонта, посылало сигналы бедствия, пытаясь привлечь к себе как можно больше внимания. Чем сильнее его затягивало в воронку будущей ночи, тем яростнее и ярче мерцали лучи. На ярко-фиолетовом с отливами небосводе не хватало только надписи SOS.
Олег уже взял подарок и начал говорить о прекрасном годе совместной жизни и о том, насколько сильно он любит Милану, как вдруг она резким движением одернула его.
– Подожди, посмотри какой вид. Надо выложить в сториз.
Прильнув плечом к окну, она вытянула руку с телефоном и стала поворачиваться по дуге так, чтобы в камеру попал также и накрытый стол, и интерьер ресторана, и соседние небоскребы, и сама Милана, и, конечно, закат. В это время она то улыбалась, то вытягивала губы уточкой, посылая приветы и воздушные поцелуи подписчикам.