Голконда
Шрифт:
– Теперь я буду у них менеджером по связям… о-о да, связям…
Больше она ничего не сказала, а Олегу ничего и не надо было слышать. Они общались на другом языке. Часы превратились в мгновения, а секунды вобрали в себя бесконечность. Было плевать, открыта ли входная дверь, сбегает ли молоко, падает ли на Землю метеорит. Не существовало ничего, кроме переливающейся по телам радуги ярких эмоций. Даже солнце по сравнению с ними впервые в истории оправдало свое название «желтый карлик». Оно медленно и безвольно катилось по небу, как можно сильнее оттягивая летнюю ночь, чтобы ревниво любоваться неподдельной безумной страстью по-настоящему пылающих тел. И одновременно с этим оно пронеслось сквозь пространство и нырнуло за горизонт так быстро, как только мог себе представить
В течение долгих часов Милана и Олег делали друг с другом и с завистливым миром то, за что Бог вернул бы Адама и Еву в рай, – их грех сошел на нет, растворился в тени нового метагреха, за который уже невозможна никакая кара. Чудовищно-убийственный взрыв эмоций, пребывающий за гранью добра и зла.
Одно мгновение и ударила полночь. Пролетевшие четыре часа оказались пожертвованными в Фонд мира, в Фонд защиты дикой природы, Комитету Красного Креста и Красного Полумесяца и всем остальным организациям разом. Пусть пользуются, им нужнее. А Милана с Олегом лежали на разорванной простыне. Олег пытался восстановить дыхание, а жена, казалось, даже и не устала.
– Только пять минут первого! – вскричала она, едва замолчали пружины матраса. – Мы еще успеем отпраздновать!
– Я думал, мы уже четыре часа как празднуем, – сладостно простонал Олег.
– У нас не было прелюдии! – сказала Милана так резко, будто в Сексуальном кодексе все было четко расписано. – Мы начали со сладкого, а теперь надо наверстать остальное!
Не успел Олег моргнуть глазом, как нагое тело вспорхнуло над кроватью, включило свет, который до этого некогда было включать, и наполнило своей юной энергией комнату. Трудно было поверить, что ей уже тридцать два. С таким же успехом ей могло быть шестнадцать.
– Скорее одевайся, едем на танцы!
Для надежности она подскочила к лежащему мужу и силой вытянула его с кровати. Сопротивляться было бессмысленно и бесполезно. Пришлось Олегу быстро искать соответствующие штаны и рубашку, пока жена, одним движением натянув на себя короткое вечернее платье, заказывала такси.
– Едем в Элизиум! – выбрала она самое лучшее, что только знала. – Я угощаю. – Потом немного подумала и добавила: – С первой зарплаты в Maple.
Благодаря чудесам современной техники такси приехало уже через пять минут. Лохматая и взбудораженная пара, выглядевшая в лучших традициях выпускных вечеров, понеслась по ночным улицам к центру Москвы. Гормоны пьянили гораздо сильнее, но безопаснее, чем алкоголь. Возбужденные нервы вибрировали, будто на них играл пианист, создавали мягкую, возвышенную мелодию чувств. В прямом смысле слова мелодию. Чистая физиология. Вечеринка уже началась. Задний диван такси был танцполом, а пустая ночная дорога – клубом. Фонари над шоссе стали софитами, играя огнями на зеркальной поверхности стекол. Милана открыла окно и подставила лицо ретивому ветру, перекрикивая весь мир. Наижеланнейшее человеческое создание, львица мира людей вырвалась на свободу в ту самую, одну на весь год судную ночь, когда разрешено больше, чем можешь себе позволить.
В Элизиум еще стояла длинная очередь, загорая под ослепительным светом баннеров. Часть улицы под объемными кубами с иллюминацией была яркой, как день на Меркурии. Милана крепко взяла руку Олега и направилась сразу к vip-входу, испепеляя охранника своей первобытной женственностью, разительно отличающейся от гораздо более пестрой и приторной искусственной красоты здешних див. Вопросов не возникало. Она была чистым ребенком природы, вызывающей у мужчин реакцию, какая бывает при виде беззащитных детей. Мы запрограммированы эволюцией спасать их, служить им и потакать, чтобы родились новые. Поэтому от охранника ничего не зависело. Его подготовили к этой встрече еще тридцать тысяч лет назад победители битвы за пещеру Кро-Маньон, самого великого сражения в истории человечества. Он лишь безропотно отступил, наслаждаясь пущенной в него кроткой улыбкой.
Клуб внутри грохотал, но Милана ничего не слышала. Алкоголь лился рекой, но она ничего не пила. Стриптизеры будоражили
Люди живут только ради моментов беспечного счастья, вырывающего их из мерзких лап жизни. На вечер, на ночь, на неделю, неважно. Главное, что ради этого стоит жить. И даже если такое больше не повторится, надо бесконечно долго хранить в себе сладостные воспоминания и смаковать их перед лицом беспомощной смерти.
Счастливая жизнь, которую прожили Милана и Олег, была этими двенадцатью божественными часами. Все остальное время шло в нагрузку, как при покупке набора из тридцати видов чая, из которых тебе по-настоящему нравится только один.
В шесть утра вечность остановила их и под аплодисменты ди-джея, игравшего до последнего посетителя, проводила на выход. Они выбились из сих, устало плелись к машине, не чувствуя ни одной клеточки своих тел, ничего, кроме эфемерного счастья. Такси возвратило их в уже освещенный ранним солнцем Пышминск. Квартира встретила творческим беспорядком. Хотелось выпить море воды и уснуть вечным сном. Они сразу забылись в объятиях пустоты, а потом попытались родиться заново.
У Миланы быстро получилось прийти в себя, и она весело и с задором начала новый этап своей жизни в качестве работницы Maple, а Олегу пришлось взять больничный. Он потратил больше сил, чем мог себе позволить, поэтому еще долго валялся дома, погашая кредитный лимит здоровья.
Зато не надо было писать гадкую политическую статью.
Глава 3
Начался год 13-й от рождества мэйфона.
Осень вновь золотила улицы городов и души людей, вызывая активную жизнедеятельность. С опьяняюще теплым летом закончилась и пора сладостного безделья, уступив место гормональному обострению. Разделенная на повторяющиеся двенадцатимесячные отрезки жизнь набирала самые быстрые обороты. Настала пора работать, творить, развиваться. Семь миллиардов подвластных эмоциям существ забегали туда-сюда, желая реализовать свой проснувшийся потенциал. Накопленная энергия заставляла людей сворачивать горы, а природу величественно желтеть. Началась золотая пора для фирм, прибылей и творческих устремлений.
Милана всеми силами пыталась понравиться новому начальству и коллегам, чтобы надолго остаться в компании своей мечты, а Олег продолжал тянуть лямку журналиста местной газеты в ожидании обещанных премий. Он опустил руки, выдавал второсортные тексты, уже не кружащие голову остротой слога и глубиной смысла. Читатели даже не могли вспомнить, о чем была статья, прочитанная ими минуту назад. Получилось некое подобие итальянской забастовки. С той лишь разницей, что стачечники добиваются конкретных целей, после чего вновь плодотворно и задорно работают, а Олег не знал, чего точно хочет. Зато он точно знал, чего не хочет – писать памфлеты против одних людей в угоду другим. Одно дело, если бы речь шла об идеях, которые он искренне разделяет, как в той злободневной статье об искусственной радости потребления, лишившей его прошлой работы, но совсем другое дело писать обличающие и грязные вещи исподтишка, самому в них не веря. Понятия, казалось бы, близкие, если даже не родственные, но в жизненных принципах Олега они лежали едва ли не на противоположных полюсах. Ничего не поделаешь.