Голем
Шрифт:
Ни Сергей, ни Володя даже не представляли себе, что на самом верху свалка выглядит столь необычно и, можно даже сказать, живописно. Неровная, то стремительно убегающая вниз, то неспешно поднимающаяся вверх, поверхность, по которой они шли, больше всего была похожа на морское дно, постоянно размываемое потоками воды. Мусор, омытый дождями, оглаженный ветром и спрессованный временем, уже не был похож на обычный мусор. Он не просто превратился в нечто иное, а как будто приобрел другую суть. Каждый предмет, каждая вещица, попадавшиеся парням на глаза, даже вполне узнаваемые, вроде пакетов из-под молока или пустых пивных банок, органично вписывались в окружающее пространство и, взаимодействуя
И все бы было просто замечательно, если бы только у ребят не были связаны руки и заклеены рты. А в кильватере у них не следовали бы очень странные личности, вооруженные самодельными дубинками и переговаривающиеся друг с другом, отрывисто тявкая и повизгивая, будто псы.
Сергей с Володей то и дело посматривали друг на друга. Взгляды у обоих были достаточно выразительны для того, чтобы передать их страх и растерянность. Но сказать что-то большее с помощью одних только взглядов было проблематично. А договориться о каких-то согласованных действиях и вовсе невозможно. Поэтому, понимая в принципе, что нужно бы что-то предпринять, а не тупо, как бараны на заклание, топать туда, куда им указывают, они тем не менее продолжали следовать вперед. То ли на что-то надеясь, то ли ни во что уже не веря. Они и сами не могли разобраться в собственных мыслях, путавшихся, подобно листьям ламинарии в шторм.
Вскоре навстречу им стали попадаться другие обитатели мусорной свалки. Одеты все они были весьма причудливо и эклектично. И все непременно при оружии. По большей части это были самодельные дубинки и копья. Однако у одного за пояс был заткнут морской офицерский кортик в ножнах. Другой нес на плече длинную обнаженную саблю. А еще у одного Сергей с удивлением заметил подвешенный к поясу бумеранг. Встречные бомжи неприязненно поглядывали на пленников и отрывистым тявканьем приветствовали их стражу. Похоже, что все, кого видели пленники, были мужчинами. Хотя с уверенностью утверждать это было нельзя – слишком уж странными были у некоторых из них костюмы и прически.
Сказать, что выглядело все это необычно, – все равно что ничего не сказать! Все эти люди были похожи то ли на группу сумасшедших, сбежавших из психушки и устроивших здесь, на свалке, свое поселение, то ли на пришельцев, явившихся неизвестно откуда с абсолютно непонятными, но явно недобрыми намерениями. И первое, и второе предположения не вселяли оптимизма. Трудно сказать, кто был предпочтительнее – психи, не ведающие, что творят, или же пришельцы, полные тайных замыслов. И от тех, и от других можно было ожидать всего, что угодно. Вплоть до слепого и неукоснительного следования культу Ктулху.
Они шли уже так долго, что можно было всерьез поверить в то, что это не мусорная свалка, а бескрайние, неведомые земли, простирающиеся на сотни и сотни километров во все стороны. Пейзаж вокруг почти не менялся. И солнце, будто нарисованное, все так же висело на одном и том же месте, едва касаясь краем загнутого кверху горизонта.
Но
Они оказались на склоне широкой, но неглубокой котловины, похожей на вмятину, оставленную упавшим с неба гигантским шаром для боулинга, который после содеянного исчез. Может быть, каким-то чудом, а может быть, он вновь понадобился игроку. В самом центре этого странного углубления зияла ровная круглая дыра. Черная и беспросветная. Как будто уходящая в бездну. В глубины тартара. Хотя на самом деле она уходила в глубь мусорных отложений. Другой вопрос, каким образом она тут образовалась?.. Впрочем, вопросов у пленников и без этого было множество. Вот только задать они их не могли, поскольку рты у них все еще были заклеены. Да и неизвестно, поняли бы их слова стражники, привыкшие общаться между собой лаем.
В нескольких шагах от края дыры находились три предмета, резко нарушающие, почти взламывающие общую гармонию мусорного беспредела. Большой белый шкаф с глухими стенками и огромным числом разноцветных кнопок на передней панели, похожий на торговый автомат; массивный двухтумбовый стол, будто вросший в мусор, на который опирались его короткие ножки; и кресло, обитое голубым атласом, на причудливо выгнутых ножках, с резными украшениями в виде птиц на спинке.
Страж, шагавший по левую руку от пленников, выставил перед ними обрезок трубы, приказывая остановиться.
Сергей вновь посмотрел на Володю, пытаясь понять, что он обо всем этом думает. Лично ему все это представлялось дурным, страшно затянутым сном. Поверить в который мешало лишь навязчивое желание сделать хотя бы глоток воды. Ведь во сне человека не может мучить жажда… Или – может?..
Володя ничего не мог ответить Сергею. Даже если бы рот у него был свободен. Он понимал только то, что они угодили в дурацкий переплет. Выпутаться из которого будет совсем не просто. Володя даже не думал пока о том, как это сделать. Он лишь наблюдал за тем, что происходило вокруг, стараясь не пропускать никаких деталей. Он собирал информацию. Но пока что все происходящее представлялось ему абсолютно бессмысленным. Начиная с самого факта существования на мусорной свалке довольно многочисленной колонии лающих по-собачьи бомжей.
Бомж, одетый в кожу, запрокинул голову к небу и по-волчьи протяжно и тоскливо завыл. Так завыл, что у Сергея аж мурашки по спине побежали. А Володя подумал, что если бы поблизости имелось дерево с крепким суком, то можно было бы попытаться повеситься.
Воющий бомж умолк. И почти тотчас с другой стороны котловины ему ответил очень похожий вой.
Стражники принялись оживленно тявкать и порыкивать друг на друга. Похоже, они наконец достигли цели своего путешествия и сейчас должно было произойти нечто важное.
На противоположном краю котловины появилось несколько человек. Издалека их было трудно разглядеть. Но, судя по тому, что сопровождавшие пленников бомжи принялись лаять взахлеб и приветственно размахивать над головами самодельным оружием, это были их соплеменники.
Группа на другой стороне котловины начала спускаться. Их было шестеро. И направлялись они точно к черной дыре в центре котловины. Шли они демонстративно медленно. Как будто хотели подчеркнуть свое пренебрежительное отношение к тем, кто ждал их на другом конце.