Голая королева
Шрифт:
И совершенно неудивительно, что, занятые друг другом, они не смотрели по сторонам и не могли видеть, как на противоположной стороне улице бессильно привалился и сполз по стене дома вполне приличный, хорошо одетый молодой человек с аккуратно остриженными темными волосами и долго провожал их побелевшими от безысходной ярости и тоски глазами с черными, безумными, булавочными точками зрачков…
…Бесплодные старания Киса были, однако, к концу дня вознаграждены идиллическим зрелищем: он увидел Алекса с Алиной, возвращавшихся из магазина с покупками. Он окликать их не стал: иначе пришлось бы
Кис на исключение не претендовал и тоже ласково позавидовал: вот, бывает же такое… Почему-то не у него. Охо-хо!
Потом еще долго его не отпускало это чувство восхищения, теплой радости за друзей, смешанного с сожалениями по поводу собственной неустроенной жизни. Снова всплыло в памяти искаженное мукой лицо молодого человека, сползавшего по стене дома на противоположной стороне улице; как рванул на себе галстук, будто он его душил, как хватал воздух ртом, как посерело лицо и побелели глаза… К нему кинулся какой-то прохожий, закрыв его от Киса, и он не видел, что происходило дальше, но подходить не стал – раз уже кто-то пытается оказать помощь…
Бедолага. Такой молодой – и уже сердечник. Дай бог ему здоровья.
Но главное – никакого кепи, никаких черных очков и вообще ничего похожего на Филиппа в окрестностях дома Алекса и Алины не наблюдалось.
Вот и хорошо. Значит, можно расслабиться.
Вот только в коммуналку он все же съездит, раз собирался. И, если ничего подозрительного он там не найдет, то и расслабится окончательно.
Но четыре кнопочки снова прозвенели в пустоту – коммуналка будто вымерла. Кису ничего не оставалось делать, как отложить свой визит до следующего дня.
Глава 38
Лина успокоилась совершенно. Ей все это пригрезилось, разве не ясно? Как чудесно они вчера провели время с Андреем в магазине! А потом, вечером, они ужинали в ресторане при свечах… Диво, сказка! Интересно, было ли в ее прошлой жизни что-нибудь похожее на это? Почему-то ей кажется, что нет. Стоит только вспомнить Мужа, как сразу понимаешь: нет. С ним такого быть просто не могло.
Она с удовольствием выбралась на улицу и на следующий день, ловя умирающее предзимнее солнце, разбаловавшее москвичей в начале октября.
Они с Андреем красивая пара. Она это чувствовала вчера всеми порами кожи, читала во всех взглядах, и даже слух ее уловил чей-то скупой выдох: «Красивая пара…»
Конечно, Андрюша очень хорош собой. Эти чудные глаза с длиннющими темными ресницами, эти завитки каштановых волос, которые она так любит пропускать меж пальцев… Да и она – красивая девушка! Идешь по улице – и все тобой любуются. Ну и что, что зависть? Она бы и сама на их месте завидовала! А вон и тот парнишка, в кепи с длинным козырьком, который так косился на нее три дня назад: снова косится!
Впрочем, кажется, не он: у того усиков не было, а у этого есть… да и кепи вроде бы не такое…
Лина не смогла сдержать улыбку: парнишка этот какие-то листовки раздавал прохожим, но так на Лину засмотрелся, что раздавать перестал. Руку кому-то протянул – она так и повисла в воздухе. «Ну не надо уж так сильно волноваться, молодой человек, подумаешь – красивая девушка, если из-за каждой столбенеть, так и в столб превратиться можно!» – снисходительно подумала она и улыбнулась.
Молодой человек с усиками спохватился, отдал прохожему листок и прямиком устремился к Лине.
– Для такой красивой девушки – самая лучшая реклама! – бодрым и неожиданно тонким, ломким голосом выкрикнул он. Покопавшись в пачке, вытянул из нее один листок и вложил в руки Лины. Мельком глянув на какое-то очередное «самое лучшее – у нас», она мило улыбнулась ему и пошла дальше, чувствуя спиной, как паренек еще долго провожал ее взглядом…
Ей повезло, что она не обернулась и не увидела этот взгляд, скрытый к тому же темными очками. Иначе бы сбежала без оглядки и потом долго бы еще просыпалась по ночам от кошмарных снов. Столько звериной тоски и безумной, самоубийственной страсти-ненависти было в этом взгляде…
Лина готовила ужин к приходу Андрея с небывалым вдохновением. Она научилась готовить, и все ей удавалось необыкновенно быстро и вкусно. Тарелки больше не бились, сама она больше не падала – она летала, она порхала, она чувствовала за спиной крылья…
Жизнь, как жар-птица, разворачивала перед ней свои перья во всей их блистательной красе. Казалось, счастье не имело пределов; каждое мгновение ее существования, каждая клеточка ее тела были напитаны счастьем. Если бы так продолжалось всегда!
Но почему бы и нет? Почему счастью не длиться? У них с Андреем есть все для этого!
Да, но где-то существует Муж. За которым она замужем. Который имеет какие-то права на нее…
Какая чушь! С какой это стати он имеет права на нее? Потому, что он муж? Взгляд ее упал на открытку, которую она сегодня опять нашла в двери: волк положил свою большую остроухую голову на спину волчице и смотрел в объектив желтыми глазами, будто говоря: моя самка, не подходи!
«Вот, – сказала себе Лина, – правильно! Мы же не волки! Мы же люди! Мы можем объясниться, поговорить… Нам нужно договориться о разводе, только и всего!»
От этой мысли ее передернуло. Страх, который она испытала тогда, в магазине, когда Муж примерещился ей через стекло витрины, снова нахлынул на нее.
Лина вытерла мокрые руки и, пытаясь унять противную слабость в коленках, села на стул, обхватив себя руками, будто защищаясь…
Чего она, собственно, так испугалась? Ну, пусть даже там был и Муж. Не бандит же, не маньяк какой-нибудь – Муж! Всего-навсего. Ничего страшного. Уважаемый человек, между прочим, директор издательства. Чего же бояться-то?