Голая королева
Шрифт:
Аля только покачала головой – слова у нее не нашлись. У нее никогда не находились слова, чтобы ответить Марго, в речах которой перемешивались наглое, хотя и мелкое, вранье и ядовитые, но тонкие колкости.
– Ты правда считаешь, что мне идет, Аль? – деловито спросила, медленно поворачиваясь перед ней, Марго.
Это была еще одна ее черта, которая была за пределами понимания Али: внезапная перемена тона и отношения. Каждая ее интонация была сиюминутна – будь то хамоватая грубость или нежная дружественность, – и ничего за собой не вела, ничего не обещала, ни о чем не свидетельствовала. Ни на одно из чувств Марго,
– Ты знаешь, чего мне к платью не хватает? – вдруг озабоченно произнесла подруга детства. – Бриллиантика!
Аля непроизвольно спрятала руку за спину.
– Это свадебный подарок Алекса, Марго! Я тебе его не дам!
– А мне и не нужен твой, никудышный!
Марго смотрела на Алю, ожидая реакции на свои слова. Реакции, однако, не было. Аля молчала, не понимая, к чему клонит бывшая подруга.
– Ладно, так и быть, я тебе скажу секрет, все равно ты никуда до утра не денешься! – Марго сделала заговорщическое лицо. – Завтра пойдешь со мной – с нами, – поправилась она с тонкой улыбкой, давая понять, что Аля будет под охраной, – к Картье. И купишь мне бриллиантик. И не такой, как у тебя, у тебя слишком… – она выдержала эффектную паузу, – маленький! А мне ты купишь большой, очень большой. Да не один – пять. Я их уже присмотрела. На все пятьсот тысяч. Вот так-то, милая. А ты думала, глупенькая, что я с тобой в банк попрусь? Э-э нет, мы с тобой за бриллиантиками отправимся… Вот и все дела. И пойдешь домой, к папашке.
Аля сняла очки и потерла переносицу.
– Ты сошла с ума, Марго. Ты сошла с ума. Что ты будешь делать с бриллиантами? Продавать?
– Не твоя забота. Я знаю, что я с ним буду делать.
– Продавать, понятно. – Аля посмотрела на нее сосредоточенно. – Ничего у тебя не получится.
– Это почему еще? Ты в милицию, что ли, сообщишь? Так мы обернемся быстрее, чем ты очухаешься. Не найдут. У нас все продумано!
Одно хорошо, подумала Аля: они, кажется, собираются ее отпустить. Правда, после того, как получат свои бриллианты… А в этом-то и была вся загвоздка!
– Не в этом дело… – произнесла она. – У меня нет таких денег на счету.
– А знаешь, ты мне хорошую мысль подала! Давай сюда свое колечко.
– Нет!
– Да не бойся ты! Я тебе завтра его верну. Это на сегодня только, к платью. А завтра – ты мне сама купишь бриллианты… Правда же?
– Господи, это бред какой-то!
– Ну, не жадничай, дай мне колечко поносить! – дурным голосом заканючила Марго. – Колечко, колечко, хочу колечко, дай поносить! – затопала она ногами, как истеричный ребенок.
– Свадебные подарки не дают поносить, Марго!
– А ты мне дашь! – разозлилась Марго. – А не дашь… Фили-ипп, а Фили-ипп! – капризно затянула она. – Па-ади-ка сюда…
– На. – Аля, бегло глянув на Филиппа, быстро стянула с пальца кольцо и отдала его Марго.
– Не на-а-адо уже, Филипп, все обошлось…
Филипп угрюмо потоптался на месте и сел обратно.
– Жадная ты стала, Аля! – Марго осуждающе покачала головой. – Раньше ты такой не была. – Она делано вздохнула. – Эх, портят деньги людей!
Аля всегда терялась, когда Марго начинала устраивать «спектакли», и сейчас тоже не знала, как себя вести, что сказать – или промолчать… Она выбрала последнее.
Марго любовалась ее кольцом, поворачивая кисть на свету так, что бриллиант вспыхивал
– Ох, до чего же хороша я! – повернулась она, наконец насладившись своим отражением. – Правда?
Ее команда ответила ей нестройным, но льстивым хором. Аля промолчала.
– Что молчишь? – вскинулась Марго. – Не нравлюсь? Думаешь, ты лучше меня?
– Оставь меня в покое, Марго, – тихо произнесла Аля.
– Нет, ты скажи, скажи! Ты считаешь, что красивее меня, да? И платье тебе больше идет, да? Говори!
Аля молчала. Да и что на это можно было сказать?
Марго тоже замолчала и уставилась на Алю тяжелым, злым взглядом. Некоторое время она мстительно и сосредоточенно рассматривала Алю и вдруг махнула рукой:
– Раздевайся!
Аля вместо ответа отпрянула назад, к лестнице. Марго почти прыгнула за ней вслед и больно схватила ее за запястье сильными тонкими пальцами. Вытащив Алю снова в круг на всеобщее обозрение, она снова скомандовала:
– Раздевайся, я сказала!
Аля не шелохнулась, не понимая, что затеяла бывшая подруга. Тогда Марго потянулась к Але, ухватилась за резинку на талии и потащила ее юбку вниз, к полу. Стащив до щиколоток, она пихнула Алю так, что та была вынуждена переступить через юбку, и Марго, победно покрутив Алину юбку над головой, размашисто отправила ее в угол. Мужчины наблюдали молча за разворачивающейся сценой, тоже, видимо, не понимая, куда клонит Марго.
– Руки вверх! – снова скомандовала Марго и, наткнувшись на недоуменный Алин взгляд, почти взвизгнула: – Руки подними, я сказала!!!
Аля, глянув на молчаливую свиту, на разъяренную Марго, нехотя выполнила приказание, и в одно мгновение с нее соскользнула ее бежевая майка.
Аля осталась стоять в одном белье, в том восхитительном, кофейно-золотистом шелковом гарнитуре, который она купила в Париже, когда была там с Алексом. Купила для себя – они с Алексом ложились в разное время, да и спали в разных комнатах, так что ему не доводилось оценить ее покупки, – но Аля страстно любила красивое белье. В нем была какая-то секретность, какая-то интимность: оно было предназначено не напоказ, не для посторонних глаз, как верхняя одежда, здесь не надо было думать о чужом мнении или моде – здесь все было только для нее и по ее прихоти. Вот и этот гарнитур из кофейного, с золотым отливом шелка был ее прихотью, капризом, причудой: бюстгальтер марки Wonderbra поддерживал ее небольшую грудь так, что она возвышалась двумя снежными полушариями на манер декольте прошлого века; маленькие трусики по той их стороне, что должна прилегать к бедру, не прилегали вовсе, а волнились шелковой искрящейся оборкой, в своей волнующей тени приоткрывая нежную, белую, беззащитную кожу…
Марго рассматривала ее придирчиво. В полной тишине стало слышно сопение Филиппа, и, глянув мельком в его сторону, Аля успела заметить, как плотоядно заблестели его глаза. Краем глаза она прихватила и любопытно-брезгливое выражение лица Гены. На Антона не стоило даже смотреть: выражение его лица никогда не менялось – оно всегда было дебильным, с непроницаемо-пустым взглядом и крупным, чувственным, ярко-красным ухмыляющимся ртом.
– А ты ничего… – протянула Марго. – Но я все равно лучше! Правда, мальчики?