Годы испытаний. Честь. Прорыв
Шрифт:
Да здравствует наша нация и империя!
Адольф Гитлер».
Мильдер обратился к ним с речью:
– Офицеры! Мы находимся с вами накануне великих исторических событий. Долгое время готовились мы к этой решительной схватке. Вы должны не только вселить в своих солдат веру в успех войны с русскими, но и предотвратить легкомысленное отношение к новой, очень сложной задаче, которую нам предстоит решить. Уверен, что вы самоотверженно будете выполнять каждый мой приказ. Германия гордится своими танковыми дивизиями. Я призываю вас высоко нести их громкую боевую славу
Ответные ликующие крики еще долго звучали в ушах Мильдера, когда он в ночных сумерках торопился на свой наблюдательный пункт. Он прибыл туда в три часа десять минут двадцать второго июня.
Стоя на наблюдательном пункте – колокольне польского костела, Мильдер вдыхал освежающий ночной воздух и с тревогой осматривался вокруг. Нигде ни единого огонька, ни шороха. Широко раскинулось небо в мерцающем блеске золотых звезд. Генерал глядел на сливающийся с небом высокий берег противника. Русские, очевидно, не подозревали, что через несколько минут на их головы с воем и грохотом обрушатся сотни тонн металла, беспощадно уничтожая все на своем пути.
Мильдер взглянул на часы: три часа четырнадцать минут. Секундная стрелка начала свой последний круг. Сейчас, как только она подымется в зенит и сделает первый скачок, в эту затаившуюся мирную тишину ворвется ураган войны.
Неожиданно на колокольне протяжно, со скрипом, напоминающим скрежет ржавого железа, застонал сыч. Холодные мурашки побежали по спине Мильдера. И тут же, заглушая крик птицы, угрожающе шурша и свистя зловещим посвистом, полетели над головой снаряды и мины. Началась артиллерийская подготовка.
Мильдер увидел, как частые разрывы, вспыхивая, освещали черные силуэты крепостных стен, выхватывая из предутренних сумерек черные проломы амбразур дотов в береговых укреплениях. В течение сорока минут бушевала огненная стихия. Но русские не отвечали, будто это их не касалось или там вовсе никого не было.
Мильдер наклонился к уху начальника штаба подполковнику Кранцбюллеру:
– Мы застали русских врасплох… Хорошо работают наши артиллеристы…
Мильдер посмотрел на часы и приказал командирам групп начать действия по захвату мостов.
В три часа сорок минут над головой Мильдера проплыли пикирующие бомбардировщики. Они обрушили воющий смертоносный груз бомб. Черными клубами дыма окутались русские позиции. Мильдер пристально всматривался в предутренние сумерки, туда, где находились мосты и куда он направил группы захвата. Вот уже первая и вторая волна бомбардировщиков, сбросив бомбы, возвращается за новыми, а он все еще ничего не знает о действиях своих групп захвата.
Мильдера вызвал к телефону командующий танковой группы. «Сейчас потребуют доложить: захвачены ли мосты», – подумал он. Мильдер сделал знак рукой начальнику разведки, спросил его:
– Есть сведения о группах захвата? Нет? Почему? Немедленно выяснить и доложить…
Мильдер быстро взял трубку и тотчас же увидел, как там, на реке, где едва различимо вырисовывались силуэты мостов, взвились и распустились белыми лилиями две
– Доброе утро, генерал Мильдер, – приветствовал его командующий. – Что с мостами?
– Мосты захвачены, – едва сдержал радость Мильдер.
– В четыре часа начать форсирование дивизий. Вслед за вами пойдет дивизия Зимерса, за ней дивизия Штейнбауэра. Переправу будут прикрывать два зенитно-артиллерийских полка.
Мильдер тут же отдал распоряжение своему начальнику штаба, и через пятнадцать минут первые «подводные» танки уже успешно преодолевали водный рубеж. Правда, головной танк, как только выкарабкался на берег и устремился по дороге к крепости, был остановлен русской пушкой.
В четыре тридцать генерал Мильдер переправился через Буг на штурмовой лодке. Мильдер, ожидая бронеавтомобиль, подошел к первому немецкому танку, подбитому на русской земле. Это был танк Т-3. Русская пушка неизвестного калибра нанесла ему смертельный удар в лобовую часть, и с такой силой, что он опрокинулся на башню, задрав кверху погнутое орудие и рассыпав по земле ступенчатые гусеницы. Его жалкий вид молил о пощаде. Генерал снял фуражку, отдавая дань погибшим танкистам.
Подкатила бронемашина, и маленький, полный, белобрысый Фриц Кепкэ – личный шофер генерала Мильдера – отрапортовал о своем прибытии. Справа и слева от дороги уже горели немецкие танки. Экипаж одного из них, пользуясь маскировкой черного плотного дыма, валившего из подожженного танка, бежал, пригибаясь, назад к мосту. Мильдер сел в бронемашину и молча махнул рукой на дорогу. «Надо их остановить. Они своим бегством могут испортить удачное начало», – подумал он, пересекая путь бегущему к реке экипажу.
Глава вторая
Пулеметному взводу Миронова было приказано двигаться по дороге через деревню Весняки на урочище Черный Гай и далее к безымянной высоте с двумя березами, где начинался наш укрепленный район. Командир роты отдал распоряжение выделить двух бойцов в головной дозор, и Миронов выслал Полагуту и Ежа. Еж был назначен старшим.
Зарядив винтовки, они быстро направились через редкий кустарник к одиноко маячившей светло-желтой высотке. За головным дозором шел в колонне первый стрелковый взвод, а за ним на уставную дистанцию остальной состав роты – ядро, затем тыльный дозор. Так, по-учебному, началась война для Андрея и Ежа и их товарищей.
С каждым шагом приближались к врагу, все еще не веря в войну, как не верили в нее и другие бойцы. «Сколько раз вот так же точно было и на учениях».
Когда первые лучи солнца позолотили верхушки деревьев, Полагута и Еж подошли к урочищу Черный Гай. Осмотревшись кругом, они не обнаружили ничего подозрительного. Вот перед ними вьется, теряясь в редком кустарнике, знакомая, исхоженная сотни раз дорога. Каждую пядь земли справа и слева от дороги облазили они на животе, каждую канавку, каждый бугорок осмотрели и изучили на полевых тактических занятиях. Все вокруг было таким, как и два года и неделю назад. «А может, все-таки это не война?» – задавали они себе вопрос.