Год страха

Мельцов Илья Николаевич

— Ты че как ошпаренный? Я обычно также прыгал, когда батя на меня ведро воды выливал, приснилось что?

— Ага, приснилось, — ответил я, тяжело дыша. Да уж, армия дело такое, даже если захочешь — хрен забудешь.

Так начался мой первый полноценный день в интернате.

В столовой, где в принципе очень неплохо и главное сытно кормили, мне удалось рассмотреть весь состав первого курса. За двумя длинными столами сидели мальчишки в зеленой и синей форме. Чуть дальше имелись практически пустые столы, предназначенные для старших курсов. Места для

женских групп находились не некотором отдалении и сейчас были заполненные лишь на треть.

Судя по всему, весть о том, что в интернате появился отпрыск благородных родителей, успела разлететься со скоростью лесного пожара. Иначе как объяснить то количество внимания, уделяемого моей скромной персоне. Разговоры в столовой не возбранялись, так что гул здесь стоял неслабый. Особо громкие шушуканья раздавались со стороны девушек, но в конце концов их наставник — высокая девушка с длинными темными волосами, не выдержала и быстро навела порядок, так что дальнейший прием пищи проходил в относительной тишине.

Рассматривая всех троих кураторов, что следили за порядком в столовой, я отметил, что они чем-то походят друг на друга. Возможно их роднила полувоенная форма, практически одинаковая что у мужчин, что у девушки, но было и нечто другое — манера поведения. Несколько напряженные позы, постоянная готовность к любым неожиданностям. Невольно у меня появилась ассоциация с взведенным капканом — чуть тронь и реакция будет мгновенной. Интересно, они чего-то опасаются или это их обычное состояние?

Сделав себе зарубку на память, понаблюдать за наставниками, я доел наваристое мясное рагу и хотел было встать из-за стола, но был остановлен Витьком, который видимо решил взять надо мной опеку и теперь всегда ошивался где-нибудь поблизости. Вот и сейчас он сидел рядом:

— Подожди меня, ты же не знаешь куда идти.

— Ты вчера показал мне учебный корпус, не заблужусь, наверное.

— Ну да. — задумался Витек. — А внутри-то ты не был.

— Чего, балабол, друга себе нашел? — спросил крепкий парнишка напротив, явно ожидая моей реакции. — Ты барчук с ним аккуратнее, стащит у тебя из шкафа чего-нибудь, и лови его потом.

— А ты, наверное, на своей ферме всех коров перетрахал? А Берт? — подмигнул Витек, приставив к голове руки, изображая рога.

— Я тебе, гаденыш, — понизил голос Берт, — язык вырву.

— Давай! Мы тебя с Дарреллом размажем! Да? — Витек с надеждой посмотрел в мою сторону.

То, что этот мелкий гавнюк приплел меня к своим разборкам, мне конечно не понравилось, но слить его сейчас — означало потерять авторитет, которого и так еще не было. Пришлось впрячься за болтливого пацана.

— Не лезь к нему, — сказал я ровным голосом.

— Зря ты с ним возишься, — не стал вступать в конфронтацию Берт. — Он тут всем, как кость в горле.

— Учту.

Сразу после завтрака у курсантов начинались занятия, но прежде чем мы нестройной толпой, возглавляемой Леонидом, отправились в учебный корпус, я отвел Витька в сторону, чтобы нас никто не мог услышать:

— Ты часом ничего

не перепутал? — задал я вполне резонный вопрос.

— А что я сделал? — удивленно спросил пацан.

— Витек, если ты собираешься кого-то размазать, убедись сперва, что в состоянии сделать это сам. Я за тобой подтирать не собираюсь.

— Но он же первый начал!

— И что? Будь умнее, — сказал я и понял, что говорю так же, как отец, после моей очередной драки в школе. — Короче, еще раз скажешь что-нибудь от моего имени, я тебя сам же и побью, усвоил?

— Да иди ты к пятому! — вырвался из моего захвата Витек и побежал вслед за основной массой курсантов. Не умею я видимо с подростками разговаривать. Обиделся пацан, но на место его нужно было поставить.

Неприятный разговор выветрился у меня из головы полностью, как только начались занятия. Первым в учебном плане на день значился урок работы с даром, и глядя на то, с какой радостью туда спешат одногруппники, я надеялся, там будет что-нибудь очень интересное, а главное — полезное.

Учебный корпус располагался на некотором удалении от жилого и идти туда пришлось метров сто. Внутри ничего особо примечательно я не отметил. Не любили здесь баловать курсантов излишними красивостями. Одноэтажное кирпичное здание с длинными коридорами, узкими окнами, лавочками возле стен. Вот собственно и все. Тут даже растений не было. Тоска, прямо скажем.

К счастью внутри учебного кабинета, куда мы зашли всей группой оказалось куда симпатичней. Во-первых, сразу на себя обращали внимание стены, окрашенные в небесно-голубой цвет. На этом фоне полотна с лесными пейзажами вполне органично вписывались в интерьер. Никаких парт. Вместо этого, ученикам предлагалось усесться на мягких стульях за отдельными столиками больше похожими на журнальные.

Все места были разнесены друг от друга и стояли, как мне показалось, совершенно хаотично. А над всем этим столиками, как наседка над цыплятами, возвышалась вытянутая кафедра, за которой, заложив руки за спину, стояла черноволосая женщина сорока лет в строгом платье с белым воротничком и ниткой мелких бусинок на шее.

Места в аудитории заполнились в считанные секунды. Каждый курсант явно знал за какой столик ему садиться, причем наиболее близкие места к кафедре заняли Ждан и его приближенные. Видимо предмет и правда пользовался популярностью, раз уж лидер группы старался оказаться ближе к учителю. Я же уселся на один из трех свободных стульев и с интересом начал ожидать начало занятия.

Вскоре раздался гонг, слышимый во всех уголках в интернете — именно так обозначались временные интервалы.

Меж тем, женщина, дождавшись пока в кабинете затихнет скрип пододвигаемых стульев, внимательно осмотрела группу, остановив взгляд на мне:

— Рада всех вас приветствовать. Вижу в группе пополнение, Даррелл, наставник Леонид уже объяснил мне некоторые нюансы твоего появления. Насколько я поняла, ты уже прошел инициацию, но совершенно ничего не умеешь?

— Да, это так, — ответил я.