Год Мудака
Шрифт:
Эти слова сопроводили очередной залп, а потом сруль поинтересовался:
— А вас за что?
— Я журналист. Телевизионщик.
— Да ну?! — из-за ширмы показалась лысинка, потом черные бровастые глазки. — Журналистов же нельзя.
— Сказали, мудак.
— А что, правда?! — сруль еще более проявился из-за ширмы.
Морозов смолчал. Он даже не мог себе представить, что ему грозит. И что грозит кадровикам из телекомпании, спецнаблюдателю при телекомпании, может, даже участковым милиционеру и инспектору ВОПРАГ. Сам Морозов не слыхал, чтобы
Сруль чем-то пошуршал, покряхтел, хлопнул крышкой мусорного бачка и вышел. Обычный мужик, лет сорок с виду, вроде как еврей, но может, и не еврей, может, просто похож. Бывает с людьми такая беда.
Он демонстративно проигнорировал Морозова и сел на лавку подальше, но долго молчать не смог. Скучно в камере, с горя и с мудаком поболтать можно, все же и не слышит никто…
— Обедать должны принести, — сказал он как бы просто так.
— А тут камеры не прослушивают? — мстительно спросил Морозов, обозлившийся на сруля. Вон даже бумага у того была, вытер же задницу, а чего просил тогда?
— Не думаю, — сказал сруль, озираясь.
— Тогда представьтесь, как положено культурному человеку.
— Хопман, — недовольно сказал сруль. А может, Гофман. А может, и Гопман. Разберешь у них, у евреев.
— Морозов.
— Только вы меня в свои дела не впутывайте, — предостерег сруль.
— Не стану, — успокоил его Морозов и потрогал качавшийся зуб.
— Били? — спросил сруль со скрытым удовлетворением.
— Били…
— Мудаков часто бьют, — сказал сруль. — Вроде даже есть директива. Вы… они же не граждане.
— А вас-то за что сюда?
— Анекдот рассказал, — признался сруль.
— Который?
— Ага. Сейчас я вам рассказывать буду. А ну как прослушивают все-таки?
— А мудак не гражданин, ему можно, — спровоцировал Морозов.
Сруль подумал и покачал головой:
— Нет, не путайте меня. Нельзя. И так уже один раз рассказал… Что обидно, все время из-за этих анекдотов… Правда, анекдоты в рецидив не идут. Каждый как мелкое хулиганство, но хоть десять раз подряд пусть арестовывают, все равно в плюс не идет. Все-таки гуманные у нас законы! — это сруль сказал уже погромче и гордым, довольным тоном счастливого человека и посмотрел в белый потолок.
Глава 3
«Угроза демократии исходит не от людей в погонах, а от тех, кто под ее прикрытием безнаказанно разворовывает страну или непрофессионально управляет государством».
Пива Фрязину испить не удалось. Лагутин принял обе бутылки и сказал радостно:
— А тебя Устиныч требовает. Говорит, напарника подыскал тебе.
— А Васька?
— Васька с язвой слег, на операцию его готовят. Так что будешь наставник молодых. Иди давай, а я пива пока жахну.
Начальник отделения Егор Устиныч
— О, Фрязин! — обрадовался Устиныч.
Поручкавшись, он указал на здоровущего:
— Афанасьев, Павел Романович. Молодежь на пополнение так и прет. Из Псковского училища.
— А Вася как же? — спросил Фрязин.
— Васю как бы не на пенсию. C язвой-то… А Афанасьев вот только работать начинает, ты его введи в курс, как положено, покажи, что у нас где. Ты ж спец.
— Скажете уж, — зарделся Фрязин. — Ну, пошли, напарничек.
— Ага, познакомились, идите обнюхивайтесь, — велел Устиныч.
В приемной напарник покосился на приятного вида девку за компьютером — и где Устиныч их берет? — пригладил короткий черный ежик и протянул руку для неофициального знакомства:
— Паша.
— Фрязин, — сказал Фрязин. Рукопожатие было крепкое, даже болезненное. Посетило искушение давануть, но Фрязин удержался.
— Надо бы обмыть, — предложил Паша, когда они вышли в коридор. На стене прямо перед ними висел боевой листок «Русские идут», по названию любимой книги Сами-Знаете-Кого. Может, книга была и не любимая, но так почему-то считалось с давнишних еще времен, когда Сами-Знаете-Кто только начинал борьбу с мудаками, а писатель Микитин был просто писатель Микитин, а не Министр Великой Русской Литературы.
— Откуда сам-то? — спросил Фрязин, разглядывая свежеприклеенную статью про какого-то Лапыкина, который не сдал конфискованную книжицу мудака Немцова, как положено, а читал ее дома и давал соседу.
— Из Питера.
— Это хорошо. Из Питера все мужики толковые, — сказал на всякий случай погромче Фрязин. — Так что ты там про обмыть толковал?
— Ну… назначение…
— Положено с первой получки. Но в принципе отчего и не обмыть? Мы только-только мудака привезли, свеженького…
— А можно посмотреть?
— Мудака-то? Да запросто. Пойдем, он в камере сидит.
Редактор отдела новостей телекомпании ДТП-ТВ ерзал на диванчике и смотрел на симпатишного директорского секретаря. Секретарь, щуря умело подведенный глаз, пилил ноготь каким-то ужасным маникюрным инструментом, всем своим видом показывая, что его секретарский анус не про таких, как редактор отдела новостей.
Директор знал, что редактор пришел к нему по морозовскому вопросу и даже видел редактора в специальную камеру, помещенную под потолком, но не впускал. Выдерживал паузу. Пил чай и смотрел телевизор, в котором в данный момент конкурирующая компания ТВ-66 показывала «За стеклом». Идейка старая, помнится, еще в домудацкие времена сажали туда каких-то уродов, они там чего-то делали, а потом получали квартиры и деньги. Потом о передаче забыли, но вот хитрые конкуренты возродили ее, притом изящно обновили.