Год Людоеда
Шрифт:
— Фамилия-то наша истинная — Волосовы. Из князей мы. И отец мой не Гаврила вовсе, а Гуннар, — доверял подвыпивший Семен Гаврилович сыну уже не столь опасную по тем временам информацию. — Жил бы ты за границей, ни в чем не знал бы нужды, а здесь так и просидишь в своем НИИ или РСУ или, как я, какой-нибудь трихомундеей траванешься.
Признаться, в те годы Игорь не особо вслушивался в безвольное мямлянье отца, полагая, что если старик в чем-то и прав, то никак не в том, что знатное происхождение действительно способно сулить какие-то блага, кроме зависти и издевок.
Наступил день, когда Семен Кумиров не смог вымол-нить ни одного слова, а лишь
Эпизодически обращаясь к дореволюционным портфельчикам и сумочкам, Игорь натыкался на документы и фотографии, которые все с большей убедительностью подтверждали хмельные рассказы отца об их дворянском происхождении. Молодой человек стал позволять себе рассказывать об истории своей семьи друзьям, но почти полностью прекратил подобные опыты после того, как его ближайший друг и деспот Мстислав Самонравов жестоко высмеял Игоря, приписав его деду роль чекиста, расстрелявшего князей Волосовых, а позже, из коммунистического шика, присвоившего себе благородную фамилию.
В восьмидесятом году, за три года до долгожданной пенсии, тяжело заболела Раиса Власовна: у нее начали трястись голова и конечности. Пролежав два месяца в больнице, Кумирова получила инвалидность без права работы. Не прошло и года, как ее поразил инсульт. Раиса Власовна была госпитализирована, провела в больнице больше месяца, после была направлена в санаторий, но и оттуда вернулась домой, беспомощно волоча неуправляемую правую часть своего изнуренного, до срока одряхлевшего тела.
Войдя в дом, Кумиров прошел на террасу, расположился в кресле, включил телевизор и стал смотреть в окно на оледеневшее озеро, где угадывались темные холмики фанов подледного лова. Почти машинально он подтянул к себе бар на колесиках, извлек коньяк, наполнил рюмку и выпил. Возможно, этого и не следовало делать. Когда он впадал в подобное полузабытье, ему начинали мерещиться голоса и лица. Вот и сейчас он вроде бы вполне отчетливо различил речь Мстислава, который уже больше года как сгорел вместе с семьей в своей собственной квартире при невыясненных обстоятельствах, а по версии пожарников — из-за неисправной электропроводки.
Причина гибели семьи Самонравовых звучала для всех его знавших неубедительно, поскольку они-то ведали, что за полгода до пожара Мстислав отремонтировал свою квартиру по евростандарту, предварительно расселив из четырехкомнатной коммуналки в старом фонде двух соседей, занимавших по комнате. К тому же друзья были у Самонравова на Рождестве, совмещенном с новосельем, и сами убедились в том, что Мстислав установил в своем доме сверхсовременные образцы электрооборудования, еще не наводнившие российский рынок.
Про гибель семьи Самонравова толковали разное, а еще больше — домысливали. К сожалению, хотя кто-то мог посчитать, что и к счастью, никто из семьи Мстислава, состоявшей из его жены и детей-близнецов — дочери и сына, не выжил.
Очевидцы события разделялись на два вида: соседи по лестнице, которые почуяли дым и, покинув свое жилье, увидели огонь, плясавший на дверях квартиры Самонравовых, и те, кто следил за пожаром с улицы, наблюдая, как пламя вырывается из всех восьми окон, то есть ровно половины четвертого этажа дома, выходившего окнами на набережную канала Грибоедова.
Когда к дому подъехали пожарные машины, из крайнего горящего окна выпрыгнула дочь, а следом — жена Мстислава.
Девочка упала на газон, покрытый льдом, а женщина запуталась в ветвях искрящегося
Женщина скончалась на дереве, пока пожарные выдвигали лестницу и разматывали брезентовые рукава помпы.
Девочка оставалась живой, и ее доставили в ожоговое отделение, где она, не приходя в сознание, умерла в реанимационной палате.
По поводу этих двух как раз и высказывали мнение, что сохраненные жизни обернулись бы для них сплошной пыткой ввиду непомерной площади ожогов.
Два трупа в квартире сгорели до полной неузнаваемости. В результате судебно-медицинской экспертизы ныло зафиксировано, что у мальчика отсутствует на левой руке мизинец, остатки которого так и не удалось обнаружить, а у девочки нет левого уха. То и другое, по версии специалистов, могло сгореть, но и могло быть отрезано при истязаниях.
По факту гибели семьи Самонравовых было возбуждено уголовное дело, а в качестве косвенных свидетелей вызывали, в частности, и друзей детства, общавшихся с Мстиславом вплоть до новогоднего пожара. Но на допросах эти свидетели ничего полезного для следствия сообщить не могли, хотя, возможно, каждый из них о чем-то и догадывался. Во всяком случае, все они были в курсе того, что Самонравов и Кумиров знали друг друга с детства, поскольку выросли в одном доме на Васильевском острове, где обитали на разных этажах: Мстислав на третьем, а Игорь на втором. По мнению окружающих, это соседство имело символический смысл, поскольку Игорь всегда оказывался «под» Мстиславом. В школе ребята учились в разных классах, но Самонравов по-барски давал Игорю списывать все самостоятельные работы, снабжал его шпаргалками и готовил к экзаменам, а тот в благодарность даже носил за преуспевающим другом портфель. После окончания школы Игорь покорно подал свои документы в избранный Мстиславом Инженерно-строительный институт.
Когда на третьем курсе Мстислав женился, то через год он предложил Игорю оформить брак с двоюродной сестрой своей жены, и через пару месяцев молодые люди стали не только близкими друзьями, но и дальними родственниками.
Телефонный звонок потревожил Кумирова и возвратил к реальности. В аппарате был включен автоответчик. После предупреждения хозяина о возможности оставить сообщение глубокий женский голос официальным тоном произнес: «Гражданин Кумиров, ваша мать, Кумирова Раиса Власовна, доставлена в тяжелом состоянии в травматологическое отделение дежурной больницы… Она избита и, наверное, ограблена…» — «Я вас слушаю! — вступил в разговор Игорь. — Дайте мне адрес, я сейчас приеду».
Уже сидя в машине, Кумиров набрал по мобилю номер своих партнеров из криминального мира: «Терентий! Булат! — закричал Игорь после речи автоответчика. — Мою мать избили и ограбили. Диктую данные… Украдена сумочка, в ней паспорт и все остальное… Найдите этих тварей и накажите не просто строго, а предельно, в высшей мере строго! Оплата по предъявлении результата».
Глава 9. Ночное знакомство
Соня стоит у кухонного окна и смотрит на набережную. Там люди, птицы, транспорт, почему-то деревья, которых на участке перед ее домом вроде бы никогда не росло, но это ведь отнюдь не дурно, когда вдруг появляются совсем взрослые деревья? Их буйная свежесть, ощутимая сквозь оконные стекла, несмотря на приличное расстояние, кажется ей вполне уместной.