Год любви
Шрифт:
Она боялась, что не выдержит этого испытания, но, к счастью, обед прошел как в тумане. Она почти ничего не попробовала из тех блюд, что стояли перед ней. Ей было слишком больно видеть Дарси, который сидел на другом конце длинного стола и поднимал в ее честь бокал, мысленно произнося тост. Элен прекрасно понимала, как трудно ему было преодолеть свою застенчивость и устроить для нее этот банкет.
А она ему потом скажет… И он переменится в лице…
Официант снова унес ее тарелку с почти нетронутой едой. Элен едва прислушивалась к разговорам вокруг и улыбалась в ответ на веселые шутки своих друзей.
Пэнси,
– Это тот самый Скот Скотни, – прошептала Хлоя, и Элен смутно припомнила, что он имеет какое-то отношение к кино.
Из тумана вдруг выплыло лицо Пэнси, она сказала:
– Это режиссер фильма «Огненные глаза». Он каким-то чудом увидел меня в роли Розалинды и пригласил меня в Лондон на кинопробу. Он собирается снимать «Молл Флендерс» и хочет, чтобы я сыграла Молл. Этот фильм будет сниматься в Голливуде, Элен!
На мгновение Элен забыла обо всем на свете и запрыгала от восторга, радуясь за Пэнси. Ну, конечно же, тот самый Скот Скотни! Киношный infant terrible! [7] Правда, он больше напоминал уличного хулигана. Элен впервые в жизни видела мужчину, на которого красота Пэнси явно не произвела никакого впечатления.
– Вы посмотрите на эту девчонку, – говорил он. – Да ее побрякушки – это половина тех денжищ, которые я угрохал на мою последнюю картину!
Пэнси была им явно очарована.
7
Ужасный ребенок; человек, который шокирует и в то, же время забавляет общество (фр.).
– Этот шрам на щеке у него с двенадцати лет, он его получил в драке с поножовщиной, – прошептала она Элен.
Пэнси уже в мыслях покинула Оксфорд. Элен мельком подумала о Стефане, и у нее мелькнуло подозрение, что Пэнси успела дать ему отставку.
Дать отставку… Она намеревалась сделать то же самое, а ведь Дарси этого совершенно не заслужил! Вновь нахлынувшие печальные мысли затуманили радость, которую Элен испытала, узнав о том, как повезло Пэнси.
Обед заканчивался. Она не смогла переговорить с Дарси. Придется пойти на вечер вместе с ним и со всей компанией. А там будет Том. Настроение Элен изменилось с головокружительной быстротой: грусть уступила место напряженному ожиданию.
Только бы ей прожить этот ужасный вечер, выдержать эту суету и смущение. Потом она все, что угодно, выдержит.
Элен снова, как в тумане, села в машину, она сидела между Дарси и Хлоей, которые смеялись и шутили поверх ее головы. Машины подъехали к колледжу Крайст-Черч и остановились под башней Тома. Как только они вышли из машины, их подхватил людской поток, вливавшийся в битком набитый подъезд. Дарси взял Элен за руку, и она понуро побрела за ним по Кентерберийскому Двору.
Элен затаила дыхание. Колледж Вулсея преобразился. Над статуей Меркурия и чашей фонтана словно навис огромный светящийся купол из перекрещивающихся лазерных лучей, к четырем углам как бы
Над разноцветным шатром темнело бархатистое синее небо.
Вся компания, которую собрал Дарси, смеялась и хлопала в ладоши. А у Элен было какое-то тревожное предчувствие. В такой прекрасный, волшебный вечер ее вдруг охватила паника. С минуты на минуту должен был появиться Том. Дарси стоял рядом, его рука тяжким грузом лежала на ее плечах. Дарси увидит их с Томом и сразу обо всем догадается. И это хуже всего, более жестокого способа объясниться с ним и придумать нельзя.
– Ну, как тебе моя задумка со светом? – спросил подошедший сзади Оливер. – Нравится?
Он хотел увести ее от Дарси.
– Да, здорово придумано, – машинально ответила Элен.
– Оргкомитет думал, что это невыполнимо. Но осветитель, довольно мерзкий мужчина, у меня в долгу, вот я и решил этим воспользоваться. Дарси, я приглашу Элен потанцевать? Ты не против?
– Нет, конечно!
Дарси был в восторге от того, что обед прошел так удачно. Он повел танцевать Хлою. Дейв Уолкер расхохотался.
– Он, конечно, анахронизм, но ужасный миляга, – донеслись до Элен слова Дейва.
Потом они с Оливером отошли подальше, и уже ничего нельзя было расслышать. Оливер спас ее, и она успокоилась. Элен прошла за ним под светящимся куполом мимо фонтана. У нее мелькнула мысль, что большой карп, наверное, спрятался от шума и огней под листом водяной лилии.
Пройдя под аркой, они поднялись по ступенькам, которые вели в актовый зал. Платье Элен шелестело. Под большим сводчатым покрытием было темно и тихо. Длинные полированные столы были уже накрыты для праздничного ужина, а в баре, устроенном на помосте в конце зала, стояло полным-полно бутылок.
Официант в белом пиджаке бросил через плечо:
– Сожалею, сэр, но мы еще не открылись. Потом узнал Оливера и смутился.
– О, добрый вечер, милорд!
– Ничего-ничего, все нормально, Джо, – сказал Оливер. – Мы просто хотели посидеть где-нибудь в сторонке и немножко выпить.
Он прошелся по большому залу. Элен восхитилась его уверенной осанкой и тем, как прекрасно сидел на нем бархатный зеленый пиджак. У нее мелькнула толком неоформившаяся мысль о несправедливости наследственных аристократических привилегий. Все-таки Дарси настолько отличается от своего брата…
– Вот, – Оливер вернулся с бутылкой и бокала ми. – Давай-ка постараемся взбодриться. Мы должны веселиться, несмотря ни на что!
Он пил с какой-то яростной решимостью, беспечность, с которой он веселился недавно с Томом, бесследно исчезла.
Деревянная лестница в конце зала вела на галерею, где сидел оркестр. По количеству футляров для инструментов и пюпитров Элен догадалась, что за ужином будет играть струнный квартет.
«Какой прекрасный вечер! – с болью подумала она. – Прелестный интерьер, музыка, огни, лица друзей… но на душе такая свинцовая тяжесть!»