Год любви
Шрифт:
— Вся жизнь!.. Вся жизнь!.. — рыдала она, прижавшись к его груди, и дальше этих двух слов не могла говорить, захлебываясь в рыданиях, не хватало сил сказать, что вся жизнь ее пошла насмарку
— Успокойся, милая, не надо, успокойся, милая, — приговаривал он тихо, словно была она маленьким ребенком.
Она скоро взяла себя в руки, отстранила его, прошла в ванную и долго не выходила, приводя себя в порядок, а когда вышла, трудно было предположить, что минут двадцать назад она рыдала и тушь с ресниц ее была размазана по лицу, и она по-детски шмыгала носом.
Он подошел к ней.
— Ты меня не провожай, — сказала она устало, но твердо.
— Таня, ну подумай, что за глупость ты говоришь! Ну почему?
— Я тебя прошу, — сказала она чуть охрипшим голосом, - не провожай, — и совсем уже шепотом добавила. — Мне будет еще хуже. Не надо…
Он не ответил. Она взяла свой саквояж и подошла к входной двери, обернулась
— Не удивляйся, что прошло шесть лет и я приехала…
— Я не удивляюсь, — сказал он.
— Может, я приеду еще через шесть лет…
— Ты можешь приезжать, когда захочешь, Таня, — сказал он.
— Прощай, — сказала она.
Дверь захлопнулась за ней, он вздрогнул, и вдруг ясно ощутил, как жизнь, словно, песок, просачивается сквозь пальцы.
Он подошел к окну и увидел, как она садится в такси на противоположной стороне улицы. Машина тронулась с места, и очень скоро ее красные огоньки растаяли за пеленой дождя.
В квартире после нее оставался слабый запах духов! Он прижался лбом к прохладному стеклу окна.
Был воскресный вечер, половина девятого.
Если вы остались наедине со своим прошлым, с тяжело отсчитывающими время часами, с тающими запахами женщины, возникшей из далеких дней, чтобы покинуть вас в сентябрьское воскресенье в половине девятого вечера, можете считать, что судьба щелкнула вас по носу. Ясное дело, ну…