Год крысы

Верещагин Павел

— А вы кто будете? — подозрительно прищурился маг. — И какое имеете ко всему этому отношение?

Калюжный закашлялся:

— Я, собственно… в некотором смысле…

— Это человек, которому будут пересаживать мой гипофиз, — ответил за него Матросов.

— Что пересаживать? — изумился бывший лекарь. — Гипофиз? Никогда не слышал, чтобы кому-нибудь пересаживали гипофиз.

Глядя не столько на Калюжного, сколько куда-то внутрь него, Оккервиль принялся ощупывать лицо бизнесмена, его глаза, веки, тени под глазами, верхнюю губу, складки у носа.

— А с чего вы взяли, что

у вас проблемы с гипофизом? — хмыкнул он.

— Как с чего? У меня головные боли… И это… сознание теряю ни с того, ни с сего.

— Ну и что?

— Меня обследовали в одной очень хорошей клинике и сказали, что дело в гипофизе. А у той клиники договор с клиникой «Счастливый шанс». А уж «Счастливый шанс» стал искать мне донора для имплантации.

— Чушь! — поджал губы Оккервиль. — Ваша проблема совсем не в этом.

— А в чем? — Калюжный начал сердиться. — И вообще, ты откуда взялся такой умный?

— Это очень известный экстрасенс, — сконфузившись, проговорила Ксюша. — Его фамилия Оккервиль. По телевизору… помните…

Не обращая ни на кого внимания, высокий Оккервиль шагнул к коренастому Калюжному, всеми десятью пальцами взялся с двух сторон за его голову, как берутся за угодивший в лужу мяч, повернул ее так и сяк, покрутил вправо и влево, нагнул к груди, для чего-то внимательно изучил выступивший загривок бизнесмена, и многозначительно хмыкнул.

— Что?

— Мне знаком ваш случай. У вас врожденный дефект третьего шейного позвонка. С возрастом этот дефект усилился и привел к периодическому сдавливанию шейной артерии. Вам не нужна никакая трансплантация.

— А что нужно?

— Курс лечения. Мануальная терапия. Массаж, воздействие на энергетические точки. Короче, я знаю что.

Озадаченный Калюжный перебежал глазами с Матросова на Оккервиля, а с Оккервиля на Ксюшу. Ксюша согласно кивнула головой: да-да, именно так, этому человеку можно верить.

— Я вообще-то не верю во всю эту ботву… — промямлил Калюжный. — Экстрасенсы, энергетические точки… Но моя жена, — бизнесмен кивнул куда-то за спину, — она очень, очень верит!

— Мне потребуются три недели на то, чтобы избавить вас от головных болей и обмороков. После чего для закрепления результата вам придется ежедневно выполнять определенные упражнения.

— Упражнения?

— Да!

Калюжный еще раз оглядел лица присутствующих, и в его глазах промелькнул огонек живого интереса. Он почесал в затылке и вопросительно посмотрел на Оккервиля.

Оккервиль кивнул. Все так. Ошибки быть не может.

— Но предупреждаю сразу: мои услуги стоят недешево.

— Так-так, уже интересно, — ухмыльнулся Калюжный.

— Вы человек не бедный…

— Как сказать…

— И в виде платы за лечение я попрошу вернуть в клинику кредит, который там взял этот мальчик.

Калюжный вытаращился на Оккервиля — ничего себе заявки! Кредит, насколько он помнит, составляет тридцать тысяч долларов. Не многовато ли за курс мануальной терапии? Пусть даже с воздействием на энергетические точки.

Калюжный посмотрел на Матросова. Потом остановил свой взгляд на Ксюше.

— Это было бы просто чудесно, — особенным женским голосом заметила Ксюша. — Чудесно

для всех…

Калюжный фыркнул. Чудесно-то чудесно, но…

— А вы, случаем, не сговорились против меня, голуби? — нахмурился он.

— Ну что вы! Как можно! — хором отозвались Ксюша с Матросовым.

— Вы ничего не теряете, — отрывисто пояснил Оккервиль. — Если что-то пойдет не так, то ему с его гипофизом, — он ткнул костлявым пальцем в сторону Матросова, — от вас все равно никуда не деться… Но уверяю вас, это вам не поможет. Да никто и не станет делать такую операцию. Разве что устроят инсценировку…

Калюжный задумался. В его коммерческую голову уже не раз приходила эта мысль: проверить, пересадили тебе новый гипофиз или ты так и остался со старым будет невозможно. К тому же этот экстрасенс… Было в нем что-то внушающее доверие. И жена верит… Чем черт не шутит…

Он еще некоторое время разглядывал то контуры деревьев на другой стороне реки, то носки своих ботинок.

— А-а-а, ладно! — Калюжный по-купечески, от плеча махнул рукой. — Будь что будет! В конце концов, я даже в выигрыше… Ведь клиника просила сотку… — бизнесмен подмигнул слушателям. — А здесь — тридцать с копейками… Прямая выгода.

Его слова встретили вежливые улыбки.

— Да и вообще, этот вариант мне больше нравится. Всем сестрам по серьгам. А то выходило как-то не по-людски: типа, мне хорошо, а Матросову, наоборот, плохо. Так, братцы, Калюжный не привык. Калюжный любит, чтобы у хороших людей всё было путем!

Ему никто не возражал. В такой ситуации трудно найти правильные слова. Бросаться в благодарности Калюжному на шею? Смешно. Горячо хвалить его за благородство? Не тот человек Калюжный, может обидеться. Тут уж лучше просто — деликатно промолчать. Чтобы к тому же и не сглазить.

Вдруг Ксюша громко всхлипнула.

— Ты что? — удивился Оккервиль.

— Я — так… Не обращайте внимания.

Но помимо воли по ее щекам побежали круглые слезы.

— Да что ты? Что? Все же выходит хорошо.

— Я вижу… да… хорошо…

— Так чего же плачешь?

Вместо того, чтобы успокоиться и улыбнуться, Ксюша заревела в голос.

3

Как ни старались городские власти скрыть или хотя бы приуменьшить значения происшедшего инцидента, международный скандал, связанный со взрывом и выбросом нескольких тонн неизвестного вещества в залив, разразился. Пробы воды, взятые по горячим следам международными экспертами, показали сильное превышение допустимых показателей соединений свинца. Со всех сторон на страну обрушились официальные запросы и требования. МИД, как и положено, занял непримиримую позицию отрицания очевидного. А официальные средства массовой информации стали настойчиво внедрять в общественное сознание версию несчастного случая, связанного со взрывом на пароме бортовой газовой установки. Но, как и предсказывал Оккервиль, за несколько дней мощный поток городской реки, впадающий в залив, разнес химию по необъятным морским просторам — и никакие пробы, взятые с помощью самого современного оборудования, уже ничего не показывали.