Год Единорога

Нортон Андрэ

— И ты думаешь, что во мне течет кровь этих колдуний?

— Да. Ты не изучала искусства колдовства, но у тебя есть силы. И еще одно. Если колдунья отдает свое тело мужчине, она утратит свои колдовские способности.

— Но если они не делают этого, как же существует их народ?

— Говорят, что они вымирают. Но это тоже не совсем так. Время от времени колдуньи выбирают тех, кто готов принести себя в жертву. И потом, не все женщины в этой стране — колдуньи, хотя они рожают дочерей, у которых есть такие способности. И каждой, которая имеет способности, нелегко отказаться от них.

— Но я же

не знала обо всем этом. Я не настоящая колдунья.

— Если в тебе есть способности, они постараются сами направить тебя на правильный путь.

— А другая Джиллан?

— Джиллан, которую они постарались создать — не колдунья. Они не решились идти на такой риск.

С каждым словом Херрел все глубже проникал в мою душу.

— Херрел… когда я на мгновение вернулась к другой Джиллан, там, в палатке и звала тебя… ты меня узнал?

— Да, я тебя узнал, и понял также, что произошло.

— Они уволокли тебя прочь, и тогда Хальзе прогнал меня от нее.

— Да.

— Если бы они не послали тебя, ты пошел бы сам искать меня?

— Я пошел по их приказу, — он отклонил мой вопрос.

И внезапно я поняла.

— Ты пошел, потому что они использовали твое желание найти меня, поэтому они смогли и заколдовать тебя. Если бы между нами не было никакой связи, они, может быть, не смогли бы тебя послать… — я услышала позади себя его прерывистое дыхание. — И потому, что ты все время думал обо мне, Херрел, ты смог разрушить это колдовство. Не забывай этого! Потому что я никогда не слышала о человеке, который мог бы воспротивиться наложенному на него колдовству, — я положила свою руку на его, которой он держал повод. — Слишком долго ты не верил в свои силы, Херрел. Благодари меня за то, что я взяла твою накидку в то время, как другие смеялись, когда ты клал ее. И до сих пор нам удавалось разрушить все их злое колдовство. И ты тоже не отказался от борьбы, иначе не стал бы догонять свой отряд. — Я замолчала, но когда он ничего не ответил, продолжила. — Я видела тебя не так, как должна была видеть заколдованными глазами невесты, а как всадника-оборотня и как зверя, и думаю, что может быть есть и другие Херрелы, которых я не знаю, но все они настоящие, потому что у правды множество лиц. Но я выбрала тебя и не раскаиваюсь в своем выборе.

Он долго молчал, только его руки крепко обняли меня. Серый рассвет вокруг нас становился все ярче и жеребец ровной рысью нес нас к нашей цели.

— Ты все еще живешь надеждой, — наконец тихо произнес Херрел. — Но в конце концов все мы живем надеждой, а это самая обманчивая вещь на свете. Джиллан, худшее еще впереди. Колдовство сломлено, но они не сложили оружия. И нам придется пойти за ними. И чтобы что-то сделать, нам придется выступить против всадников.

— Они встретят нас в обличье зверей?

— Тебя они могут встретить в обличье зверей, но меня — нет. Мы должны потребовать от них соблюдения устава отряда, если у меня есть шансы чего-нибудь потребовать. Я могу потребовать у Хальзе удовлетворения мечом за то, что он взял себе другую Джиллан. И имея тебя, я смогу это доказать.

— И если тебе удастся добиться этого?

— Если я добьюсь этого, я могу потребовать у Хальзе сатисфакции, а, может быть, и у других. Но они всеми силами постараются помешать этому.

ГЛАВА 14

— Почему

я могу видеть только иллюзию этой страны, если я не напрягаю всю свою волю? — спросила я у Херрела немного погодя.

— Ты пришла сюда не через Врата, а через горы, — он снова крепко обнял меня. — В горах погибло много девушек. То, что ты там прошла и уцелела — это тоже колдовство — твое колдовство. Расскажи мне, каким путем ты пришла.

Я рассказала ему все с момента моего пробуждения в покинутом лагере и когда я рассказывала ему о прибытии ализонцев, то услышала, как изменился ритм его дыхания. И после того, как я рассказала ему, каким образом мне удалось освободиться от них, он сказал:

— Это и было настоящее колдовство! Ты не можешь отрицать свою одаренность. Я почти убежден, что таким образом ты можешь вызвать на поединок весь отряд и без вреда для себя ускользнуть от них…

Когда я рассказала ему о своих блужданиях между изменчивыми камнями, он кивнул.

— Это были руины Кар Ра Деган, созданные с помощью колдовства как крепость против сил зла, которое когда-то бродило по всей пустынной местности, но с тех пор прошло много времени. Ты нашла очень древний путь, которым представители нашей расы не пользовались вот уже несколько тысячелетий.

Я рассказала ему о световом барьере и каким образом я его преодолела, а потом о дороге, что привела меня к площадке охранников.

— Место захоронения Королей, — объяснил Херрел. — Они царствовали здесь в прежние времена. Когда мы впервые пришли в Арзен, в народе, живущем здесь, было еще немного их крови. Мы смешались с ними и переняли некоторые из наиболее ценных их обычаев. У них была привычка хоронить своих королей стоймя, чтобы они могли смотреть на происходящее снаружи. И если их потомкам требовался хороший совет умного короля, они шли туда и оставались там на ночь, чтобы воспринять во сне их мудрость. Они также играют роль охранников этой страны.

— Я чувствовала, что меня проверяли, но мне позволили пройти.

— Потому что они узнали о родстве своих сил с твоими…

Я рассказала ему остальное, потом мы сделали остановку у речки, где я утолила жажду. Все же я чувствовала себя очень ослабевшей и сказала ему об этом. Он избегал моего взгляда.

— Теперь они уже знают, что я не выполнил их приказа, и они вытягивают из тебя жизненные силы, чтобы влить их в другую Джиллан и сделать ее более сильной. Время — наш враг, Джиллан. Они не смогли убить тебя никаким способом, но они могут так ослабить тебя, что будет уже поздно что-либо предпринимать.

Я взглянула на свои руки. Они дрожали.

— Херрел, эта страна, по которой мы едем, действительно пуста, или здесь есть жизнь, которую они могут использовать против нас?

— Здешние места не так населены, как равнина по ту сторону леса, а здесь есть только отдельные дома и замки. Будь ты одна, они приказали бы пограничникам, на которых ты натолкнулась в гостинице, выступить против тебя. Но теперь ты едешь со мной, и все остальные рассматривают это как личное дело всадников.

— Херрел, разве в Арзене нет никаких прав, никаких законов? Разве мы не можем обратиться к верховному властителю и попросить соблюдения закона?