Год Дракона
Шрифт:
– Это тебе, милая. Подарок из Африки.
– Ой, – девочка осторожно взяла статуэтку и просияла: – Какая красотища… Спасибо…
– Разве он должен был прилететь по плану? – подозрительно уставилась на Майзеля Елена.
– Нет. Но это же Квамбинга, неуправляемый боевой слон, – он ухмыльнулся. – Это абсолютно секретный визит, не выдавайте меня…
– Разве можно дарить маленькой девочке драгоценности, – проворчала Елена.
– Скажи спасибо, что мы обошлись деревянной пантерой, – вздохнул Майзель. – Это же Квамбинга…
– Я, кстати, должна тебе
– Что опять?! – он испуганно посмотрел на Елену. – Силикон? Протез? Невозможно, ангел мой. Я все равно не поверю.
Сонечка, глядя на Майзеля, тихонечко засмеялась, а Елена нахмурилась:
– Извини, дорогая. Мы дальше по-чешски поговорим, – Елена погладила Сонечку и прорычала на Майзеля уже на родном языке: – Прекрати юродствовать. Сейчас же.
– Ну, ладно. Я тебя внимательно.
– Я была сегодня в городе, мне нужно было прикупить кое-какие хозяйственные мелочи…
– Сама?
– Представь себе, сама, – свирепо посмотрела на него Елена. – Что, мне выйти на улицу теперь нельзя?! Я не инвалид и не сумасшедшая!
– Сумасшедшая. Но я тебя именно такой и люблю. Дальше.
– Ты, стегозавр… Я ничего не смогла купить!!!
– Почему?! – удивился Майзель.
– Потому что мне пытались все подарить!!! – Елена вдруг всхлипнула и закончила жалобно: – Ну, это же ужас, что такое, черт подери вас всех совсем… Я требую, чтобы ты это прекратил! Не знаю, как. Я просто требую, понятно?! Какие-то люди… Ходят за мной, детей мне протягивают… Это же невозможно, невозможно шагу ступить… Как они меня узнают?! Меня до сих пор просто трясет всю…
– И как я должен это прекратить? – ехидно улыбнулся Майзель.
– Не знаю! Королевским указом! Как хочешь!
– Кажется, еще совсем недавно тебя приводила в совершенное неистовство наша страсть все на свете контролировать, – притворно загрустил Майзель.
– Ты… Ты… Вы все… Просто не знаю, что я с вами со всеми сделаю!!! – И Елена снова перешла на русский: – Почему вдруг Квамбинга примчался? Что вы опять закручиваете?!
– А кто это, тетя Леночка?
Ответить Елена не успела, потому что появился Квамбинга, и в помещении сразу сделалось тесно. Император был в штатском, с закатанными рукавами рубахи, и в руке у него был уже наполовину съеденный огромный кусок копченого мяса, завернутый в салатный лист:
– Я голоден, – с набитым ртом пробурчал Квамбинга по-английски, проглотил еду и, расплывшись в ослепительной улыбке, сияя, как надраенный гуталином десантный сапог, добавил по-русски: – Здравствуй, Елена. Здравствуй, ребенок Соня.
– Вот, Сонечка. Это и есть Квамбинга, император Намболы, – вздохнула Елена. – Слышала ты про такую страну?
Сонечка кивнула, во все глаза рассматривая огромного, как дом, африканского вождя.
– Но то, что он говорит по-русски, даже для меня новость… Почему не по-чешски, ваше императорское величество?
– Университет Лумумба. Москва, – опять улыбнулся император. – Плохо говорю, совсем. Понимаю хорошо. Величество не говори, Елена. «Ты» говори мне. Просто Квамбинга.
– А
– Вот-вот. А ты даже накануне не можешь посидеть на месте…
– Елена…
– Не ругай его, тетя Леночка. У него столько дел…
Майзель ошарашенно посмотрел на Сонечку:
– А ты откуда знаешь?
– Она знает. Она дочь Великого Дракона, – сказал Квамбинга, улыбаясь и отправляя в рот последний кусок мяса размером с два детских кулака.
Он кивнул, вытер руки огромным клетчатым носовым платком и задвигал могучими челюстями, чрезвычайно довольный своей репликой.
– Ну, хватит нервировать ребенка, – улыбнулась Елена. – Идите на кухню, рыцари круглого стола, я сейчас приду…
Квамбинга вдруг шагнул к Елене и, достав откуда-то из-за спины, протянул ей огромный, как фолиант, черный бархатный футляр:
– Мой народ дарит тебе, Елена.
– Опять?! – она сердито сдвинула брови.
– Нет. Это не я, – помотал головой Квамбинга, и сделался при этом действительно похож на слона. – Это мой народ. Правда. Завтра надень. Я всем обещал.
– Квамбинга, – проворчал Майзель. – Друг мой, я же просил…
– Я… коварный, – император явно был счастлив, что вспомнил нужное слово.
– Открой, тетя Леночка, – тихо попросила Сонечка и привстала на локте.
Елена, помедлив, взяла футляр и открыла его. И зажмурилась: столько лучших друзей девушек она никогда не держала в руках. Каплевидные алмазы в тонких, как паутинка, причудливо переплетенных платиновых нитях, небольшие, но… И пара таких же серег.
– Боже правый, – вырвалось у нее.
– Чудо какое… – прошептала Сонечка и прижалась головой к плечу Елены.
Майзель взялся рукой за горло и, дернув кадыком вверх-вниз, глухо сказал по-английски:
– Квамбинга. Ты мудак.
Император засиял, как будто Майзель его орденом наградил.
– Спасибо, Квамбинга, – Елена подняла глаза на императора и улыбнулась. – Я надену. Но только завтра. А потом отдам в музей. Потому что человеку нельзя в одиночку наслаждаться таким чудом. И такой эмоциональный заряд может просто испепелить… Договорились?
Император посмотрел на Елену, потом на Майзеля и на девочку и величаво, медленно кивнул:
– Великий Дракон. Великая женщина. Все правильно.
ИЗ СООБЩЕНИЙ ИНФОРМАЦИОННЫХ АГЕНТСТВ
Москва, 25 мая. Сегодня здесь состоялся Поместный Собор РПЦ, который готовился несколько месяцев. Главной сенсацией стало заявление действующего Патриарха о том, что он слагает с себя полномочия в связи с тем, что по состоянию здоровья не может более трудиться на благо Церкви и верующих. Новым Патриархом избран митрополит Челябинский и Златоустовский Ювеналий (Тихорецкий). Митрополит Ювеналий известен своими прогрессивными взглядами. С его именем связывают возможную «мягкую» реформу православных церковных институтов в России.