Год Дракона
Шрифт:
– Вы смеетесь?!
– Мне не до смеха, голубушка. Я и понятия не имел, что у вас за ситуация.
– Ну, хоть какое-нибудь объяснение, черт возьми, существует?!
– А зачем оно вам? – улыбаясь как-то странно, тихо спросил врач. – Зачем вам объяснения, пани Елена? Ну, хорошо, я могу сейчас начать лепетать о том, что… э-э… регулярная интимная жизнь вносит в организм женщины определенные весьма положительные изменения… иногда радикально положительные… что вы молоды, здоровы, что вам очень хотелось… вы
– Почему?
– Потому… Потому что есть на свете вещи, которые не стоит объяснять. И не стоит даже пытаться. Это я вам как акушер-гинеколог говорю. С тридцатилетним стажем. Не стоит, чтобы не спугнуть чудо. Пусть будет чудо, пани Елена. Пусть то, что произошло, останется просто чудом, без всяких объяснений. И пусть люди узнают, что чудеса случаются. Не смотря ни на что. И пусть у всех нас будет надежда…
Майзель слышал, конечно. Сидел, сгорбившись, на диване, изо всех сил вцепившись ногтями в щеки, чтобы не закричать, не броситься к ним…
Елена знала, что он слышит. Но не сердилась на него совершенно.
Когда доктор ушел, Майзель связался с помощниками, сказал, что проведет совещание из дому. Совещание пришлось на самом интересном месте прервать, потому что Елене опять сделалось нехорошо. Майзель собрался позвонить врачу, но Елена остановила его:
– Пожалуйста, не дергайся. Тебе же сказали, что это в порядке вещей. Потерпи.
– Я-то потерплю…
– Дракончик, у меня все хорошо. Ты даже не можешь себе представить, как восхитительно я себя чувствую. А тошнота… Ну, что это такое, по сравнению… Понимаешь?
– Я просто очень за тебя боюсь.
– Это приятно. Но это совсем лишнее. Иди, пожалуйста, занимайся своими делами, а я посплю. Часочек. А потом поеду к Сонечке.
– Вместе поедем.
– А дела?
– Дела подождут.
– Что?! О-о… Это что-то новенькое…
– Ничего. Привыкай, елочка-иголочка… А, кто там еще? – он потянул из кармана завибрировавший телефон.
Звонил понтифик:
– Ну, Даниэле, все подтвердилось?
– Ты уже знаешь? Что, Вацлав звонил?
– Конечно. Я прилечу послезавтра, поговорим. А пока поздравляю!
– Спасибо…
– Ты что?
– Ничего. Я просто никак поверить не могу, что это со мной и на самом деле…
– Всякому да воздастся по делам его, а некоторым – даже на этом свете. Господь любит вас, друг мой. Вот и весь секрет… Привет Елене. До встречи, Даниэле!
– До встречи, дружище…
Елена ничего не поняла, поскольку говорили они по-итальянски, но легко догадалась, кто звонил:
– Уже и Ватикан в курсе… Что ты за невозможный тип…
– Это не я, – Майзель, словно защищаясь, выставил вперед ладони. – Это величество, как сорока какая, ей-богу… Тебе привет и пожелания.
– Спасибо…
– Он прилетает. Послезавтра.
– Господи…
– Да не Господи, а Рикардо.
– Благодарю за разъяснения, дорогой. Сама я ни за что бы не догадалась… Я всего-навсего беременная, а не чокнутая, Данек. Запиши это себе в телефон, чтобы не забыть.
– Ага, щучка-колючка! – просиял Майзель. – Я вижу, ты опять в форме… Жизнь продолжается!
– Я в форме. Пообещай мне одну вещь.
– Да.
– Если все закончится благополучно…
– Когда все закончится благополучно.
– Если когда. Неважно. Обещай мне, что мы все, абсолютно все, будем делать сами. Я и ты. Я не хочу никаких бабок и нянек. Понимаешь?
– Понимаю, Елена. И у кого из нас мифологическое сознание?
– Ты обещаешь?
– Да. Обещаю.
– Смотри.
– Ты мой ангел. Я люблю тебя.
– Что-то ты стал подозрительно часто это говорить. Семь раз за два дня.
– Ты считаешь, сколько раз?
– Считаю. Каждое твое слово считаю, птеродактиль несчастный.
– Глупая беременная женщина.
– Старая глупая беременная женщина.
– Хватит кокетничать.
– Как ты относишься к этой королевской идее?
– Какой? Дорогая, у Вацлава идей почти столько же, сколько и у меня.
– Ты знаешь. Про Людвиково крыло.
– Ну… Это не приводит меня в такой уж восторг, как можно было бы ожидать… Но… почему бы нам не снять у друзей уютную квартирку? У них довольно большой… особняк.
– Этот вариант мне в голову не приходил…
– Неудивительно. Я же говорю – ты заметно поглупела в последнее время.
– Я боюсь.
– Да. Я тоже.
– А вдруг молока не будет? Совсем?
– Елена, я тебя сейчас отшлепаю.
– Иди, иди… Я посплю, наконец!
ПРАГА, ГОСПИТАЛЬ СВЯТОЙ ЕЛЕНЫ. МАЙ
Когда Сонечка проснулась, она увидела сидящего на кровати рядом с ней Майзеля и стоящую за его спиной Елену, держащую его руками за плечи.
– Дядя Даник… Тетя Леночка… Мы где?
– В больнице, милая, – Майзель взял Сонечку за руку. – Ты уже выздоравливаешь…
– Значит, это был не сон, – девочка вздохнула, и глаза ее наполнились слезами. – Я думала, мне все приснилось. Я так хотела проснуться…
– Ты помнишь, что случилось?
– Да…
– Данек, перестань, – простонала Елена. – Ну, не сейчас…
– Сейчас. Потом я не смогу, – он сжал руку девочки так, что она побелела. – Ты знаешь, что случилось с мамой и с папой, милая?
– Знаю, – две большие прозрачные слезы выкатились из Сонечкиных глаз и покатились по щекам. – Их Боженька к себе забрал. Они теперь на небе с ангелами поют. Мне тетя Леночка рассказала…