Год Быка
Шрифт:
– «Приезжайте ещё!».
Проводив жену, Платон принялся за уборку, гости – за предварительную подготовку вещей.
В понедельник, 17 августа, гости уезжали. Утром плотно позавтракали. А днём, непосредственно перед отъездом ещё устроили и прощальный ленч.
Кроме обычной еды в виде сухого пайка из хлеба, котлет, ветчины и буженины, Платон собрал им в дорогу яблок и огурцов, различной зелени: петрушки, салата, укропа, лука и чеснока, а также дал конфет от укачивания.
В
Платон начал с женщин. Сначала осторожно обнял худенькое тельце невестки, поцеловал её в щёку, получив в ответ от интеллигентки поцелуй, благодарность за всё, и комплимент.
Затем он принялся тискать внучку, сначала крепко обняв её и зацеловав в нежные щёчки, а потом ещё и с трудом подняв её чуть от земли.
Дианка тоже нежно обвила морщинистую шею дедушки своими хоть уже и крепкими, но ещё по-детски нежными руками, поцеловав его в шершавую щёку, загадав при этом:
– «Дед! Ты у меня самый лучший на свете! Я к тебе приеду ещё, и вообще у тебя останусь!».
– «Хорошо! Жду на будущий год! Привет бабушке Наташе!».
– Хорошо! Передам!» – помахала она ручкой, садясь на заднее сиденье.
Платон открыл ворота, разогнал от машины любопытных кошек, и вышел на улицу.
Пока он это делал, сын завёл и прогрел двигатель и потихоньку тронулся, поворачивая на улицу, где остановился для прощания с отцом:
– «Ну, отец! Спасибо тебе за всё! И Ксении Александровне тоже передай наше огромное спасибо от всех! Нам всё очень понравилось! Даже уезжать не хочется! Ну, давай!».
Они обменялись рукопожатием, крепко обнялись и расцеловались в бритые щёки. Платон пошёл к перекрёстку, дабы обеспечить безопасный выезд на главную дорогу, что он делал всегда для всех гостей, а сын сел на своё место и потихоньку тронулся за ним.
На перекрёстке они ещё раз пожелали друг другу здоровья, успехов и счастья, и на глазах Платона малиновая иномарка сына начала уменьшаться в размерах, пока не скрылась за поворотом. В то время как грусть от разлуки с дорогими ему родными стала нарастать.
Он вернулся на свой участок, с облегчением закрывая ворота и запирая калитку, прошёл в сад, и сел на скамейку спортплощадки.
Откуда-то сбежались и почти
– «Ну, вот и всё! Уехали наши гости дорогие!» – объяснил он им с улыбкой, одновременно и с огорчением и с облегчением.
После этого Платон долго сидел, приходя в себя, и с чувством выполненного отцовского долга принялся наводить порядок на территории участка, а потом и в доме. Ведь ему тоже предстояло завтра выйти на работу.
– «Что-то ты загулял!» – не ответив на приветствие, тонким, звонким голоском встретила Платона одиноко сидящая Надежда Сергеевна.
Тут же она бесцеремонно уточнила, во что ему обойдётся его новый отпуск: вычетом из зарплаты за одну неделю.
Как освистанный после триумфа пришёл Платон на своё рабочее место.
Да! Дура, она и есть, дура! – познакомился он с новой экономической политикой своей начальницы.
Через несколько минут она сама заглянула к нему в кабинет. К этому времени Платон успел помыть привезённые им с дачи свои яблоки и огурцы, и для обеда купленные по дороге помидоры.
– «Во! Ты яблочки принёс! А я вот не несу, не охота!» – бесцеремонно влезла она в холодильник и, как показалось Платону, беря лишь два самых лучших из них, тут же, ещё мокрые, снова для себя моя.
Похрумкав, как свинья, она начала рассказывать ему опять про своего Лёшку, про его новые успехи и победы. Но Платон её практически не слушал, даже из вежливости не делая вида этого, в конце концов, перебив её убийственным вопросом:
– «А где твои тупой и ещё тупее?!».
Мысленно согласившись с писателем, Надежда засмеялась, но как начальница возразила:
– «Что ты! Они вполне умные, мужественные и порядочные люди, даже офицеры запаса! Правда бывает у них…».
– «Если бы Гудин и Ляпунов служили бы в армии срочную службу, там из них бы всё их говно точно выбили бы!».
На это Надежда не возразила и ушла в свой пустой кабинет.
Да! Всякой Надежде нужна надёжная опора! – сделал Платон вывод по поводу ею защищаемых её помощников.
Вскоре после её ухода Платон по надобности заглянул в холодильник и обомлел. Она каким-то образом умудрилась слямзить шесть яблок из десяти им принесённых, то есть за раз больше половины.
Вот это да?! Во, замашки у моей начальницы! – только и пронеслось удивлённое в его растерянной голове.
Ведь именно сегодня, во вторник 18 августа, на следующий день после отъезда дорогих его сердцу гостей, Платон снова ощутил какое-то чувство растерянности.
К тому же и Ксения теперь живёт дома в Москве.