Год Анагон

Еронакова Марта

Эта фраза напугала девушку. Правитель, увидев это, мягко улыбнулся и встал.

– Не бойся. Я же не нарушаю никакой договор?

– Нет, – бросила Анагон. Ей очень не нравился этот разговор. Она уже очень жалела, что выдвинула такие требования, но всё же решили положиться на благородство Правителя. – Но только попробуйте сделать с ними что-нибудь плохое.

– Мой отец не был подлецом, и я не буду подлецом. Думаю, на сегодня разговор окончен. Ты и твои друзья можете идти.

К девушке подошли двое стражников и предложили проводить в ее комнату. Анагон предпочла бы

заночевать в убежище, но понимала, что туда ее никто не отпустит. И потому покорно пошла по длинным коридорам и лестничным переходам. В конце концов, ее привели в небольшую комнату на четвертом этаже восточного крыла. Здесь было даже уютно – широкая двуспальная кровать в углу и маленький диванчик у окна, стол и два изящных стула из какого-то светлого дерева, круглый коврик посреди комнаты внушали умиротворение. Но все портили решетки на окнах. А когда за спиной Ан закрылась дверь и послышался звук проворачивающегося в замке ключа, на ту снова накатила волна страха.

– Заперли как в клетке, чтобы не сбежала. А бежать действительно надо. Что я завтра смогу рассказать ему о порождениях? Сама знаю о них не больше, чем он.

Но больше, чем собственная судьба, Анагон волновала судьба Змееносцев, на которых она невольно вывела Правителя. Поэтому она покопалась в ящиках стола, нашла там листок бумаги и карандаш и начала писать письмо Виралу. Она попыталась вкратце объяснить, что с ними случилось и предупредить о визите стражей. Почти каждую строчку кошка сопровождала извинениями за случившееся.

Призванная голубка взяла письмо в клюв и вылетела через отверстия решеток. Началось мучительное ожидание, которое продлилось до самого вечера. Девушка уже решила, что Вирал проклял ее и потому не отвечает, или что стражи перебили всех Змееносцев, или… Ее мрачные мысли прервал огненный голубь главаря, влетевший в окно. Анагон резко вырвала у того из клюва ответ и жадно вчиталась в него. Письмо Ан опоздало – птица прилетела, когда Вирал уже разговаривал с Торремом. Вульгуса в этот момент еще не было в убежище, потому было неясно, как Правитель узнал об их расположении. Вирал не писал, что подозревает Анагон в предательстве, но девушка практически видела Фурию, которая нашептывала из-за плеча главаря о ее неверности. Об убежищах других братств страж тоже не спросил, что еще больше удивило Анагон. «Если ему известны все убежища, почему братства еще не уничтожены?».

Легатка не успела дочитать письмо: в дверь постучали. Бумага тут же вспыхнула в руках девушки и осыпалась пеплом на пол, и Анагон торопливо ногой загнала его под кровать.

– Войдите.

Ключ вновь повернулся в замке и на пороге появился Юстес.

– Можно?

– Правителю можно все, не так ли? – Анагон, на самом деле ожидавшая увидеть здесь в столь поздний часа кого угодно, но не Юстеса, решила держаться нарочито уверенно. «Ты соврал мне. Больше не поверю ни единому твоему слову».

Юстес же улыбнулся, прошел к дивану и предложил кошке присесть. Та присела на самый край дивана и откинулась на спинку, стараясь выглядеть расслабленно. Правитель заговорил, кивнув на нетронутую тарелку с фруктами на столе:

– Не голодна?

– Поем

позже, с братством.

Правитель подавил смешок и продолжил:

– Как скажешь. Я боялся, что тебе здесь будет неуютно. Может, ты не привыкла к такой роскоши.

«Это он меня сейчас попытался оскорбить? Думает, если я дружу с братством, то никогда хорошей жизни не видела?».

– Отчего же? – медленно протянула Анагон. – У моего дяди гостевые комнаты побогаче были. Мы с семьей часто у него гостили. Сам знаешь, всякие званые ужины, балы…

«Главное не покраснеть от такого вранья».

– Да? – на лице Правителя недоверие боролось с заинтересованностью. – И кто же твой дядя?

– Фамилия Венга говорит тебе о чем-нибудь? – Анагон мысленно обратилась к Венус, прося прощения за то, что приплела сюда ее семью. По тому, как заблестели глаза Правителя, девушка поняла, что угадала с выбором.

– Как не знать самих Венга! Когда-то их семья возвысилась до того, что возглавила Запад. Но позволь спросить, что тогда ты делаешь здесь, среди этих…

Предупредительное покашливание Анагон предостерегло Правителя от дальнейших уточнений. Юстес смиренно склонил голову и вдруг, пододвинувшись поближе к Анагон, провел ладонью по ее щеке, поправляя волосы. Легатка напряглась как струна и не знала, как отреагировать.

– Я сразу увидел, что ты не просто оборванка. В тебе есть что-то благородное. Так почему же ты оказалась здесь, так далеко от дома?

Анагон решила использовать историю Венус до конца.

– Меня хотели насильно выдать замуж. Я решила, что лучше скитания и приключения, чем быть рядом с ненавистным человеком. Мне кажется, я бы в первый же день убила его.

Юстес присвистнул и чуть отодвинулся от Ан, позволив ей незаметно облегченно выдохнуть. Пока все шло относительно хорошо. Правитель еще несколько секунд внимательно рассматривал Анагон, затем поднялся и начал прощаться:

– Тогда до завтра. Кстати, братства откликнулись на приглашение, все до одного.

Анагон едва сдержалась, чтобы не спросить, откуда он знает об убежищах, но это значило бы признать, что она переписывалась с Виралом.

– Доброй ночи, Карисси Эрмегард. Постарайся завтра быть понаряднее. Все-таки важный день.

– Ничего не обещаю, – процедила Анагон и закрыла дверь перед носом у Правителя. Ее снова заперли. Кошка злобно царапнула гладкое дерево, затем пару раз вдохнула и выдохнула, потянулась, скинула одежду и, забравшись под легкое одеяло, тут же уснула.

Клир V

На следующее утро Анагон стояла по правую руку от Правителя Ландана и ожидала прибытия гостей. Девушки, место которой она заняла, нигде не было.

Голова у кошки почти не болела, но ребра ныли, стянутые неудобным корсетом, который ей чуть ли не насильно надели с утра. Затем на сопротивляющуюся и ругающуюся девушку натянули светло-желтое платье с зелеными оборками. Ее сандалии отобрали и вручили узкие туфли на высоком тонком каблуке. Их Анагон тут же выбросила из окна и прошествовала в зал босиком. Это тут же заметил Юстес, рассмеялся и поблагодарил девушку: