Гоблин – император
Шрифт:
— Да, Киру Атмаза?
Он старался не смотреть в ее сторону.
— Вы не спите, — она всего лишь вежливо констатировала факт.
— Мы не можем, — мрачно ответил он. — Это все… Когда мы закрываем глаза, то видим его снова.
— Тетимара?
— Да. Его глаза… — Он вздрогнул, а затем обнаружил, что не в состоянии продолжать.
— Ваше Высочество? — Голос Киру прозвучал ближе.
— Нет! — Выдохнул он.
«Мы не можем быть вашим другом».
— Мы в порядке. Просто… очень холодно.
Судя по ее молчанию, он
Просто мне холодно, сказал он себе. Очень холодно.
Тихо, очень тихо Киру начала петь. Майя никогда не слышал этой песни об утопленницах, завлекающих неверных возлюбленных в черные омуты Тетары, но это не имело значения. Голос Киру был низким, немного хриплым, но она верно вела мелодию, а от ее доброты на глаза наворачивались слезы, которых ни разу не вызвало великолепное сопрано Мин Вечин. Если он и всхлипнул несколько раз, Киру не подала виду, и когда он, наконец, уснул в предрассветных серых сумерках, сочащихся сквозь шторы, она еще пела.
Майя проспал больше четырех часов и проснулся на удивление бодрым и отдохнувшим. За завтраком Цевет рассказал ему о ходе расследования по делу Тетимара. Двое из названых Убежаром заговорщиков успели убить себя, не дожидаясь ареста, но остальные четверо находились в заключении, и только один из них, Дач'осмер Вешар, пытался претендовать на невиновность. Кроме того, в полдень на дирижабле из Амало прибыл Мер Селехар, и просил увидеться с Майей, как только будет возможно.
— Он что-нибудь рассказал? — Спросил Майя, прежде чем успел вспомнить о своем опыте общения со сдержанным Тарой Селехаром.
Цевет деликатно кашлянул.
— Он очень огорчен, Ваше Высочество, что не успел предотвратить попытку покушения Дач'осмера Тетимара. Мы считаем, что он действительно хочет видеть вас только для того, чтобы попросить прощения. Кроме того, — Цевет старался не смотреть на Майю, — мы слышали, что Сору Жасани больше не поддерживает его.
— Ах, боже мой, — сказал Майя. — Несомненно, то наша вина.
— Ваше Высочество… — кажется, Цевет был не совсем согласен. — Однако, мы уверены, что Мер Селехар не упомянет об этом факте по собственной инициативе.
— Спасибо, — кивнул Майя. — Когда у нас будет время, чтобы поговорить с ним?
— Хм, — Цевет сверился со своим неизменным списком. — Ваше Высочество, если вы предоставите ему аудиенцию прямо сейчас, мы скажем всем остальным, что вы будете заняты до следующей смены ваших нохэчареев. — Он странно дернул плечом. — Кстати, они настаивают, чтобы выйти на пять минут раньше установленного часа, утверждая, что несколько минут разницы никому не повредит.
— У вас есть возражения против нарушения графика? Это доставит вам неудобства?
— Это наша работа, Ваше Высочество, —
— Да, — сказал Майя.
Он захватил чашку горячего чая в Черепаховую гостиную и уселся как можно ближе к камину; его вчерашняя ложь, кажется, превратилась в истину: он промерз насквозь и никак не мог согреться. Должно быть, Селехар ждал поблизости, он явился почти сразу и пал ниц на пол.
Милосердные богини, как же его смущал этот обычай.
— Встаньте, — попросил Майя. — Просим вас.
— Нам не удалось, Ваше Высочество, — сказал Селехар, поднимая голову.
— Вам не удалось… что? — Майя ущипнул себя за нос. — Мер Селехар, после всего, что произошло прошлой ночью, мы не понимаем, почему вы так говорите.
Брови Селехара поползли наверх.
— Но…
— Нет!
Он был вынужден замолчать, пораженный уверенной силой своего голоса. Потом попытался снова:
— Вы не можете нести ответственность ни за честолюбие Дач'осмера Тетимара, ни за его удивительную недальновидность. Вы выполнили наше поручение, и сделали это очень хорошо. Ничто из произошедшего не зависело от вашей воли, и мы искренне просим вас не брать на себя дополнительное бремя.
Наконец Селехар встал, он выглядел растерянным и сбитым с толку.
— Но если мы не были… это наше расследование толкнуло Дач'осмера Тетимара…
— Если бы не ваше расследование, было бы что-то еще, — успокоил его Майя. — Мы считаем, что он находился не совсем в здравом уме и, зайдя так далеко, не мог уже отступить и удовлетвориться чем-либо меньшим, чем полное исполнение его желаний. На самом деле, мы благодарны вам. Если бы ваши расследования не угрожали ему скорым разоблачением, он бы успел придумать лучший план. Как это случилось с нашим отцом.
— Ваше Высочество, — в ужасе пробормотал Селехар.
Майя посмотрел на него. Лицо Тары Селехара было бледно, а глаза покраснели и слезились.
— Мер Селехар, как долго вы не спали?
— Мы? — Селехар потер ладонью лицо. — Мы не… а какое сегодня число?
— Мы считаем, что еще двадцать второе, — сказал Майя.
— Ах, — нахмурился Селехар. — Мы точно спали двадцатого. Да, мы помним, как Братство Бдительных предложило нам воспользоваться камерой.
— Тогда вам следует поспать, — заявил Майя. — Мы уверены, что на свежую голову вам все покажется не таким трагичным.
Неуверенность, с которой Селехар произнес: «Да, Ваше Высочество» — была настолько ощутима, что Майя спросил себя, связаны ли его колебания с готовностью принять на себя чужую вину или с нежеланием предстать перед Сору Жасани и вынести самую неприятную сцену.
— Мы примем вас в нашем доме, — сказал он. — Поскольку Сору Жасани является нашей родственницей, мы можем и вас считать родней, тем более после оказанной великой услуги. Цевет, пожалуйста, попросите Меррем Эсаран предоставить Меру Селехару комнату.