Гобелен

Рэнни Карен

Не желая проводить в гостинице еще одну ночь, она решила сразу снять дом, но, как оказалось, Блейки ни разу дом в городе не снимали; а так как время было позднее, близился вечер, то пришлось отправиться в лондонский дом, принадлежавший Уэстонам.

В дом, где жила Элайн.

Об этом своем решении Лаура почти сразу же пожалела.

Конечно, присутствие Элайн освобождало Лауру от необходимости заводить компаньонку. Но оказалось, что иметь в компаньонках Элайн еще опаснее для репутации, чем обходиться без нее. Будучи вдовой, Элайн могла многое себе

позволить – гораздо больше, чем замужняя женщина, – однако поведение вдовствующей графини казалось откровенно вызывающим.

Элайн каждый вечер приглашала к себе поклонников, которых угощала историями и шутками весьма сомнительного свойства. Гости тоже не стеснялись. Так что Лауре оставалось лишь вставать и уходить из гостиной к себе.

Лаура искала в Лондоне покой, но о покое не могло быть и речи – она забыла, что такое тишина.

С утра до ночи за окнами раздавался цокот копыт и слышалась брань извозчиков. В доме каждый день бывали гости. Гости напивались, и кое-кто задерживался до утра, причем довольно часто.

В обществе горничной Агнессы и лакея Питера Лаура иногда отправлялась осматривать город, но ничего для себя интересного не обнаружила.

Как– то раз все трое стояли на Вестминстерском мосту и смотрели на Темзу. Водную гладь сплошь усыпали лодки, баржи и прочие суда. Над пристанью высился целый лес мачт -казалось, здесь собрались корабли со всего света. Не прибыл только один корабль – тот, который Лаура хотела бы увидеть.

Когда она была в «Ковент-Гардене», там исполняли Генделя – специально для короля. Лаура с презрением смотрела на сидевшего в ложе монарха: ей казалось, что и он виновен в смерти Алекса.

Она гуляла в Кенсингтонском саду, но ни чудесные арки, ни деревья в цвету не вызывали у нее восхищения.

Лондон не произвел на Лауру впечатления. Более того, кое-что ее возмущало.

Ее обхаживали льстецы и негодяи; проведав о ее богатстве и вдовстве, они пытались за ней ухаживать. Тот факт, что ее считают невестой с приданым, казался ей возмутительным. Неужели кто-то полагает, что может заменить Алекса?

Его никогда никто не заменит.

Лаура не желала выслушивать комплименты и лживые обещания. Она хотела лишь одного – чтобы ее оставили в покое. И никаких светских раутов, никакого общения. В конце концов она сказала Агнессе, чтобы та выбрасывала все приглашения, не вскрывая конвертов.

Лаура презирала тех, кто стремился к деньгам и к титулам. Если бы Алекс не стал графом, она все равно была бы счастлива выйти за него замуж.

Однако лондонская знать жила по своим собственным законам. Особы, приближенные к королевской семье, купались в роскоши, остальные из последних сил рвались наверх. Все это походило на цветущий сад – вначале замечаешь красоту растений, а потом, приглядевшись, понимаешь, что идет жестокая борьба за место под солнцем.

Но если она хотела оказаться подальше от Блейкмора и Хеддон-Холла, если хотела увидеть совсем другую жизнь, то она своего добилась – в Лондоне жили по особым правилам.

Лондонские дамы стремились делать

как можно более замысловатые прически – и на голове вырастали подобия цветов, фруктов и даже кораблей. Лица покрывал толстый слой белил, а декольте позволяли любоваться чуть ли не всей грудью. Элайн назвала Лауру глупой провинциалкой, когда та отказалась надеть платье с подобным вырезом.

Наряды поражали яркостью и роскошью. Одно платье могло стоить столько же, сколько содержание всех слуг Хеддон-Холла в течение года.

Лаура считала дни и недели, постоянно задаваясь вопросом: когда же наступит вожделенный покой в душе? Оказалось, что от перемены места мало что изменилось. Она по-прежнему страдала.

…Лаура опустила визитку в сумочку. Добравшись до дома, разделась и, пожелав Агнессе спокойной ночи, легла в постель. Затушив свечу, она достала из потайного ящика трюмо музыкальную шкатулку и стала слушать. Казалось, каждый звук проникает в сердце, и сердце сжималось от сладкой боли.

Она тихонько напела мелодию, и то, что у нее не было слуха, не имело значения – некому было критиковать ее пение.

Глава 31

– Как я понимаю, вы наследница большого состояния? – спросила герцогиня Бат.

Лаура посмотрела на нее с удивлением. В свете было не принято спрашивать о деньгах; если у тебя их нет, никому это не интересно, а если есть – все и так об этом знают.

Агнесса разбудила Лауру рано утром, сообщив, что ее хочет видеть герцогиня. Лаура сначала посмотрела на часы, потом на горничную. Герцогиня вела себя довольно странно: в Лондоне не принято было делать визиты до полудня.

Лаура спала плохо – как обычно. За время пребывания в столице она успела понять: крепкий ночной сон – это для нее такая же недоступная роскошь, как душевный покой.

Она знала, что мечтать хотя бы об одной ночи полного забвения не стоит: каждую ночь Алекс приходил к ней во сне, и никакие молитвы не помогали. Он был в ее мыслях и днем, и ночью, и он не покинет ее, покуда она не умрет.

Ей мнилось, что она научится жить без Алекса, но, увы, она заблуждалась. Стоило ей уснуть – и он приходил, словно напоминая о том, что она никогда не сможет освободиться от него.

Если бы она могла забыть.

Агнесса сообщила, что Элайн не вернулась домой накануне вечером. Так что Лауре пришлось быстро одеться и спуститься к ждавшей ее гостье. Джейкоб, к счастью, успел подать герцогине чай с печеньем. Лаура присоединилась к утренней трапезе.

– Я всегда считала, что деньги – вопрос весьма деликатный, – как ни в чем не бывало продолжала герцогиня. – Но мне кажется… Кстати, я отнюдь не бедна. Так вот, мне кажется, что с каждым годом человеку требуется все больше средств.

Лаура снова промолчала – она ждала продолжения.

Однако было очевидно, что герцогиня не собирается ничего объяснять. И тогда Лаура решилась спросить, что имела в виду гостья, заговорив о деньгах.

Но герцогиня, казалось, не услышала вопрос хозяйки.