Гнозис. Чужестранец

Элейский Иван

Стоп, а кого он собирался оттолкнуть? Чего это он стоит посреди переулка и прыгает как баран? Вол уперся руками в колени, выдохнул. Видимо от жары уже помешательство начинается. Всё тупой миектец, который не может нормальный корабль найти.

Сердце кольнуло, потом ещё раз как-то особенно сильно. Он опустил глаза вниз и увидел, что на груди расплывается красное пятно. Серебрянные монеты со звоном посыпались на землю, разлетаясь по всему переулку. Кто-то на ухо прошептал:

— Вот так всегда и бывает с теми, кто много болтает.

Вол попытался

повернуться, посмотреть, кто это там, но ноги подкосились и он упал на землю. Перед глазами оказалось небо, которое почему-то то темнело, то разгоралось ярче. Семь осколков спокойно себе висели, не собираясь никак реагировать на происходящее. Последнее, о чем Вол успел подумать, проваливаясь во тьму, было «А ведь всегда хотел умереть в дороге, а не в драном городе.»

Глава 12

Боль приходит с пробуждением, а может пробуждение приходит с болью. Всё повторяется раз за разом. Есть ли шанс научиться решать проблемы иначе?

Боль причинял свет, пробивавшийся сквозь зашторенное окно. Платон застонал и попытался перевернуться, на что ребра распространили боль и по остальному телу. Простыня прилипла к коже, на покрывале остались следы крови, во рту был омерзительный металлический привкус.

Медленно, едва ли не поскрипывая, он сел на кровати. Вчерашний день вспоминался с трудом. Борцы на площади. Море. Бестолковая вечеринка. Женщина, разделывающая взглядом. Полководец, с улыбкой выстраивающий масштабный заговор. Драка на улице. Едва ли в прошлой жизни были моменты более насыщенные.

Одежда, перепачканная грязью и кровью, была свалена в кучу на полу, зато под ней обнаружилась шкатулка. Платон, морщась от боли, натянул хитон и направился к комнате Амалзии. Он помнил, что она была ранена, помнил, что помог ей дойти до комнаты, потом доплелся до своей кровати, каким-то чудом разделся и провалился в сон.

Кровь на плаще неожиданно всплыла в памяти. Рана серьезная. Что, если она умирает? Если уже умерла? Платон постучал в дверь. Нет ответа. Сердце забилось чаще. Он постучал ещё раз, громче, подергал дверь за ручку. Тишина. Черт подери.

Он спустился вниз в общий зал, несколько караванщиков в углу играли в кости. Гобрий пытался оттереть со стойки пятно. Увидев Платона, она нахмурился.

— Что у вас, черт подери, вчера случилось?

— Небольшая драка, — ответил Платон. — Я ищу Амалзию. Не видел её?

— Видал, да. Она часа два назад куда-то ушла.

— С ней всё в порядке? Её ранили вчера.

Гобрий почесал голову, только потом понял, что рука была мокрой, и тихо ругнулся.

— Да вроде нормальная была. Помята чутка, как и ты, но на ногах стояла крепко.

— Не знаешь, куда она ушла?

— Понятия не имею, — развел руками Гобрий.

Платон направился к караванщикам, но они тоже ничего не знали, как и слуги. Неудивительно, ещё бы Амалзия кому-то отчитывалась, да и постоять за себя она может, но где-то на задворках сознания шевелилось беспокойство.

Он

отогнал его в сторону и вышел на задний двор, где обнаружил Игоря. Мужчина стоял возле деревянного столба и методично наносил по нему режущие удары. Движения были быстрыми и отточенными. Платон окликнул его, тот резко развернулся, сжимая в руке нож. На секунду показалось, что Игорь сейчас бросится на него, но он тут же опустил руку и натянул свою привычную ухмылку.

— Доброе утро.

— Доброе. — Игорь кивнул на его разбитые кулаки и лоб. — Влип в передрягу?

— Ага. Вчера столкнулись с несколькими грабителями. Не видел Амалзию?

— Не-а, со вчера не видел.

Игорь убрал нож и подошёл ближе к нему.

— Тебя неплохо отделали. Тебе стоит тренироваться, раз обычный грабитель может тебя отделать.

— Дашь какой-нибудь совет?

Игорь погладил щетину на подбородке.

— Не знаю даже. Я полжизни этим занимался, так что для меня это уже привычно. Но тебе однозначно стоит подыскать себе оружие и ходить с ним. Ножи лучше кулаков, мечи лучше ножей.

— Но ты не носишь меча, — заметил Платон.

— Я предпочитаю удивлять противников, а меч слишком выдает твои намерения. Лучше казаться безобидным, тогда они не будут готовы к тому, что ты можешь. А ещё лучше, если тебя и вовсе не видели. Но для тебя это всё мало подходит.

— А Система? — Платон понизил голос, чтобы никто не услышал лишнего.

— Система дает тебе информацию, на высоких уровнях ещё и добавляет способностей на грани сверхъестественного. Двигаешься быстрее, слышишь больше, легче переносишь боль. Но решения принимаешь ты, к тому же никакой совет не сделает тебя бойцом. Нужно уметь держать удар, нужны рефлексы, сила и ловокость.

— Слушай, ты можешь объяснить, почему система такая абсурдная? Я получаю очки непонятно за что, навыки называются непонятно как, голоса в голове временами несут чушь. Концепции тоже так и не появились.

— Хрен его знает. Про очки могу сказать одно, они иногда приходят даже когда ты бездействуешь. Почему так, как они рассчитываются — я не знаю. Я вкладывался буквально в два показателя, но не могу сказать, что это лучший путь, — он поджал губы и указал руками на окружающее пространство, — сам видишь, где я оказался. Концепции появляются редко, как мне кажется, они возникают, когда удается найти необычный подход, взглянуть на ситуацию иначе, но у меня их всего пара штук.

— Что они дают? — заинтересовался Платон.

— В основном, сильные бонусы в конкретных ситуациях.

Его взгляд затуманился. Так вот как он выглядит, когда смотрит в системное меню. Любой внимательный человек это заметит.

— Например, вот. «Тени тянутся в ночи. Плюс три к максимальному уровню Сумрака. В ночное время тени полностью скрывают вас от чужих взглядов. В дневное время вы притягиваете взгляды, если не прячетесь намеренно.»

— Сумрак?

— Мой основной навык, — кивнул Игорь.