Гностицизм
Шрифт:
«Аскевианский Кодекс», который часто называют «Пистис София» (в связи с известностью этого текста), содержит множество полезных данных о ритуалах, включая трактат (отдельные письмена, некоторые из которых были связаны в кодекс) исключительно о магии и таинствах, которые обделили вниманием ученые. Можно упомянуть один яркий пример, историю о возвращении Софии, с её многочисленными «покаяниями», адресованными стражам эонических сил. Эта история, несомненно, предполагает ритуальную драму, легко обратимую в действие литургического назначения. Изложенное восхождение Софии вполне может быть самой литургией.
В этой истинной сокровищнице гностических текстов, библиотеке Наг-Хаммади, есть шесть основных и
«Как мне рассказать тебе обо Всем! Я […] Я вижу Нус, который движет душу. Тот, который будит меня от божественного забвения. Ты даешь мне силу. Я вижу тебя. Я хочу говорить. Страх удерживает меня. Я нашел исток силы, который выше всех сил, у которого нет начала. Я вижу фонтан, пузырящийся жизнью. Я сказал, о мой сын: “Я — Нус”. Я видел. Слово не может выразить, что я видел. Вся восьмеричность, о мой сын, и души, которые в ней, и ангелы поют гимн в тишине. Но я, Нус, я постигаю”»
Лейтмотив трансцендентного экстаза, вполне очевидный в данном отрывке, можно найти в многочисленных других гностических работах. Хорошим примером является знаменитый «Гимн Иисуса», который входит в состав «Деяний Иоанна». Как отмечает Дж.Р.С. Мид, этот текст представляет собой скорее не изложение слов Иисуса и его апостолов, как сообщается, танцевавших вокруг него накануне его арест и испытания, а ритуал, предположительно инициатического свойства, исполняемый, как Евхаристия, «в воспоминание о нем». Опыт экстаза описывается в контексте экстатического танца, который является не только описанием события, давно произошедшего, но также и тем, что может быть повторено гностическими искателями.
Что же все-таки это все означает для современных искателей гнозиса? Записи таинств и ритуалов в древних гностических документах обращают наше внимание за пределы познающего ума, имеющего отношение к доктрине, философии и теоретической формулировке истины, на психическую реальность, которой родственны символ, миф и ритуал. Гностики, которые олицетворяли в рамках христианской традиции первую попытку трансформации взамен веры и заповедей, приблизились к этой психической реальности с качествами и шифрами, соответствующими её природе. Данные показывают, что именно от этих мистических психологов и техников экстаза экзотерическая церковь вобрала в свой репертуар таинства, хотя этот долг остается непризнанным около двух тысяч лет. Таким образом, хотя мы находим работы богословов бесполезными в поиске гнозиса, мы можем все-таки обнаружить многое о нем в традиционных христианских таинствах, выражающих нерационально, вневременно, через соответствующие психические состояния, неизменно адекватную систему связных утверждений о конечной реальности всех вещей.
Как красота — в глазах наблюдателя, так и истинный эзотеризм — в понимании знающего. Изучение техник экстаза дает лишь небольшую пользу; только практика раскрывает их истинную преобразующую силу. Как в «Гимне Иисуса» гностические ученики были призваны присоединиться к мистическому круговому танцу вокруг их мастера, так и стремящийся сегодняшний гностик призывается
«Теперь откликнитесь на мой танец! Узрите себя во Мне, говорящем. И видя, что я делаю, храните молчание о Моих таинствах. Поймите через танец, что Я делаю… Тот, кто не танцует, не знает, что происходит» («Гимн Иисуса»)
Глава 8. От Самарии до Александрии: некоторые ранние гностические Учителя
Если бы кто-то спросил ранних гностических учителей о происхождении их философии, они бы, весьма вероятно, ответили, что знания им открыли божественные посланники, которые пришли из небесных эонов, чтобы принести человечеству освободительную истину. К числу посланников и их посредников можно отнести Адама, Сифа, Норею, Еноха и Иисуса. Несмотря на то, что эти мифические основания начал гностицизма не выдерживают исторической проверки, это не означает, что они не содержат в себе определенного рода истины. Ибо в любом веке и в любой культуре были мужчины и женщины, которые признавали, что поскольку проблемы мира не могут быть решены на своих собственных условиях, необходимо привлечение запредельной мудрости. Затем эти люди приступили к развитию необычного, возвышенного состояния сознания, дабы поднять свое восприятие к реальности за пределами этого мира, где может быть обнаружена искомая мудрость. В этом смысле мифические основания, утверждающие, что Гностицизм имеет свой источник в запредельном, являются истинными.
Говоря исторически и географически, гностицизм развился в тоже время и в тех же местах, что и раннее Христианство, с которым он был и остается переплетенным — в Палестине, Сирии, Самарии, Антолии, а позднее и в Птолемеевом Египте. С расшифровкой Свитков Мертвого Моря стало очевидным, что, по крайней мере, некоторые элементы гностической традиции восходили к Ессеям. Теории некоторых ученых, которые приписывают происхождение гностицизма иранским или даже индийским влияниям, ныне в большинстве случаев опровергнуты. Земли ближневосточной духовности, с их визионерским апокалиптизмом и откровениями, с их мессианским пылом, а также мистическими и аскетическими общинами — в настоящее время считаются колыбелью гностицизма.
Симон Маг — летающий гностик
Самый ранний гностический пророк, известный в истории — это Симон Волхв (или, если использовать его латинское имя — Симон Маг). Симон родился в городе Гитта, Самария — это обстоятельство идентифицирует его как своего рода еретика по факту рождения, так как самаритяне были издавна известны как последователи еретической формы Иудаизма, отвергавшие иерусалимский Храм и практиковавшие поклонение на священной горе в Самарии. Весьма вероятно, что Симон был учеником Иоанна Крестителя, который руководил школой пророков, одним из «выпусников» которой мог быть Иисус, а другим — сам Симон. Третьей такой фигурой мог быть Досифей (или Достай), о котором почти ничего неизвестно, за исключением того, что он был арабского происхождения.
Имеющиеся источники мало сообщают нам о жизни и учении Симона. Самый древний из них — краткое и враждебное упоминание в «Деяниях Апостолов» (8.9-12). В этом отрывке Симон, обращенный в христианство и крещеный апостолом Филиппом, восторгается чудесами, совершаемыми апостолами и делает предложение о покупке у них этих сверхъестественных сил (термин симония, обозначающий продажу церковных полномочий, пришел из этой истории). Отец церкви Иустин помещает Симона во время правления Императора Клавдия (41-54 н.э.) и рассказывает, что Симон имел большое число последователей в Самарии, где его считали божественных существом.