Гнилое лето
Шрифт:
– Наверное, лейтенант, наверное… – устало пробормотал опер. – Кто-то из своих.
18 июня
Старший оперуполномоченный городского отдела УВД Дмитрий Владимирович Степанов был мужчиной среднего возраста, среднего роста, со скуповатой растительностью на голове и слегка выпирающим животиком. Используя профессиональную терминологию, можно было сказать, что имел он средне привычные черты лица. В поведении сыщика на единственную особенность, пожалуй, могло претендовать
Без трех минут десять Дмитрий Владимирович вошел в приемную своего шефа. Крупная блондинка Дора Павловна – ходячая энциклопедия всех сплетен и слухов, печатала на компьютере. Она холодно поздоровалась со Степановым – ну не в ее вкусе был этот мужчина, и пригласила его в кабинет начальника:
– Рем Гурьевич уже ждет.
– Здравия желаю, – с порога, но не слишком бойко произнес оперуполномоченный.
– Привет, Дмитрий Владимирович. Проходи, садись, – шеф располагался в кресле за столом. Обрюзгший, совершенно лысый, с мешками под воспаленными глазами и тонкими усиками обольстителя из оперетты Рем Гурьевич весьма отдаленно походил на работника правоохранительных органов. Впрочем, коллеги хорошо знали, что за этой внешностью скрывается далеко не последний аналитик, к тому же способный мыслить не совсем стандартными категориями.
Степанов опустился на стул возле окна.
– Чертова погода, – Рем Гурьевич достал из кармана носовой платок. – Жара, а у меня насморк. И где угораздило простыть?
– Может это не простуда? – осторожно предположил Степанов.
– Ты на что намекаешь?
– Например, аллергия.
– Аллергия? – брови шефа удивленно взлетели вверх.
– Рем Гурьевич, сейчас об этом очень много пишут. Аллергия бывает на цветочную пыльцу, на шоколадные конфеты…
– Еще на пух страуса, – добавил шеф и махнул рукой. – Скажешь тоже…
– Врачи рекомендуют оздоровительный бег.
– От инфаркта к миокарду? Ерунда, убежишь от инфаркта догонит инсульт, а уж если действительно оторвёшься в беге и от инфаркта и от инсульта, потом придется медленно умирать от рака. И что лучше?
– Рем Гурьевич, у вас мрачноватый взгляд на занятия физкультурой.
– Я же его не пропагандирую, я только в узком кругу делюсь своими соображениями…Ладно, лирическое отступление закончилось. Кури. Знаю, что без этого жить не можешь
– Спасибо, – Степанов достал пачку сигарет.
– Кстати, три дня назад я от своего двоюродного брата из Севастополя письмо получил, где он в первых строках сообщает мне, что бросил курить.
– Молодец, – Степанов подчеркнуто глубоко затянулся сигаретой. – Привычка пагубная, от лукавого.
– Я вот и думаю, какой смысл писать мне об этом, если к тому моменту, когда я прочту письмо, он, наверняка, снова закурил?
– Ну, Рем Гурьевич, бросание курить это ведь почти, как олимпийские игры. Важна не столько победа, главное сама попытка победить.
– Про
– Сам, – просто ответил Степанов, отметив, что сегодня шеф слишком уж разговорчив. Обычно это ничего хорошего не обещало.
– Не хочешь спросить, зачем я тебя вызвал?
– Нет, – честно признался старший оперуполномоченный.
– Хорошо ответил. Ценю я тебя Степанов за четкость в ответах. Кто отвечает четко, по-армейски, тот значит, и четко мыслит.
«Кто отвечает четко, по-армейски, тот четко и мыслит… – про себя повторил Степанов, подумав при этом – это ж надо такую глупость сказать… Может, шеф действительно заболел… Какой-то он сегодня эйфоричный…»
– Вызвал я тебя потому, что четверо суток назад в Октябрьском районе произошло убийство молодой женщины. Восемнадцать ударов ножом. Изнасилована и убита у себя дома. Ни «пальцев», ни свидетелей нет. По сперме установили группу крови убийцы, но для раскрытия преступления этого маловато, – шеф снова достал носовой платок. – На сегодняшний день никаких зацепок.
– Всего четверо суток прошло. Ребята еще не успели развернуться. Бывает за четверо суток не возможно отработать даже весь круг знакомых жертвы.
– Ты, Степанов, мне только не читай лекцию по оперативно-розыскной деятельности. Что и за какой промежуток времени можно отработать я не хуже тебя знаю.
– Виноват, Рем Гурьевич, погорячился…
– Не до шуток…
Теперь удивленно вскинул брови старший оперуполномоченный. Почему шеф в таком напряге? Нет пока зацепок – плохо, лучше, конечно, по горячим следам работать, но четверо суток еще и не четыре года с момента совершения преступления.
– Ты ведь у нас специалист по серийным маньякам? – после короткой паузы продолжил Рем Гурьевич.
– В каком смысле?
– В прошлом году – раскрыл и обезвредил. Забыл?
– Это когда мне выговор впаяли?
– Выговор, Степанов, дело приходящее и уходящее.
– Если подходить с позиций Вселенной, Вечности…
– Не до шуток, – повторил Рем Гурьевич.
– Может, я чего-то не понял, но причем в данном случае серийный маньяк? Разве это не одиночное убийство?
– Одиночное, – кивнул шеф, – очень надеюсь, что других аналогичных в городе пока не произошло.
И тут случилось нечто из ряда вон выходящее: шеф чуть приподнялся в кресле и доверительно наклонился к оперуполномоченному. Таким своего начальника Степанов еще не видел.
– Я тебе, Степанов, так скажу: я не первый год в органах. Так вот, я спинным мозгом чувствую – не простое это убийство.
– Интуиция, Рем Гурьевич, в нашем деле вещь не последняя, – пробормотал Степанов, в очередной раз за эту встречу подумав: «Похоже, шеф действительно заболел… Мнительный какой-то… Устал, похоже, старик… На воды ему надо съездить… На воды…» – Рем Гурьевич, я вообще-то летом планировал отпуск взять.
– Вот возьмешь этого ублюдка и бери отпуск.
– Все понял.