Гниль
Шрифт:
Осторожный стук в дверь, вежливый жандарм — в этом районе они всегда вежливы — «Извините, можно поговорить с вашей супругой? Соседи, кажется, что-то слышали, вы же знаете этих соседей, вечно готовы поднять панику из-за ерунды. Одну минуту, если можно». После этого они увидят Кло, которая выглядит так, точно рехнулась от ужаса. И увидят его самого.
Он запер дверь на замок и без усилий подняв Кло, усадил ее на стул. Она не сопротивлялась, лишь дрожала, так сильно, что это можно было принять за судороги.
Так не вовремя! Почему ей вздумалось придти раньше? Маан сжимал и разжимал кулаки.
Надо что-то делать. Он не готов бежать прямо сейчас. Ему нужно еще пару дней чтобы закончить приготовления. Ему нужно дождаться ночи чтобы выскользнуть незамеченным. Ему нужно… Дьявол! Он просто не может сбежать сейчас. Значит, нужно привести Кло в чувство, чего бы это ни стоило. И надеяться на то, что она не сломается.
Глупая надежда — такие новости могут сломать любого, даже подготовленного к подобным вещам человека. Кло же никогда не отличалась высокой силой духа.
В кабинете он взял бутылку джина, стоявшую там уже несколько недель. Алкоголь давно перестал действовать на него, оставляя после себя лишь легкую тошноту и головокружение. Видимо, его искусственная печень уже отстранена от управления организмом и сейчас являет собой лишь маленькую стальную опухоль в нем, изолированную от тела.
Он налил полный стакан и заставил Кло выпить. Для этого пришлось разжать ножом ее сведенные зубы. Он запрокинул ей голову и влил большую часть джина ей в рот. Она начала захлебываться, кашлять, пришлось отпустить ее. Глаза у нее покраснели, вылезли из орбит, но она стала похожа на человека. На человека, понимающего происходящее вокруг. Ничего больше Маану и не требовалось.
— Кло, — сказал он, глядя на нее.
Он успел накинуть рубашку, которая скрывала коричневатые бугры на его торсе, но это не особенно помогло. Даже он чувствовал распространяемый им запах, совершенно нечеловеческий, острый, не похожий на выделения человеческого организма.
— Кло.
— Джат.
Она смотрела на него и в ее глазах двумя мертвыми серыми озерами стоял страх. Он сделал было шаг к ней, но увидел, что она едва не вскочила, и остался на месте. «Если я вздумаю прикоснуться к ней, она точно потеряет сознание, — мрачно подумал он, наливая ей еще один стакан, — И ничего странного».
— Нам надо поговорить, Кло.
— Ты болен, — прошептала она, пытаясь отвернуться, но какая-то сила заставляла ее смотреть на него, — Господи, ты ведь болен…
Сказать ей, что это не Гниль? Просто болезнь, дорогая, обычные язвы, доктор Чандрама сказал, что через неделю пройдет… Вздор, Кло никогда не была дурой. Она знает, что такое Гниль. Знает, благодаря ему, ведь он не раз рассказывал ей о проявлениях — о том, с чем встречался на службе и что уничтожал.
Она видит в нем Гнильца. Не своего мужа, не Маана. Другое существо. Отвратительное чудовище, пробравшееся в их дом. Зверя, нарядившегося в человечью шкуру.
— Это Гниль, — сказал Маан спокойно. Хотя внутри при этих словах и дернулась какая-то жилка. Впервые он говорил это — вслух. Констатировал факт, с которым так и не смог смириться. Гниль, — Я болен, Кло, это так.
Она всхлипнула, прижав руки ко рту. Тушь на ее ресницах потекла, образовав под глазами некрасивую серую полосу.
— Ты
— Инспектора не болеют Гнилью? — он осклабился. И по тому, как вздрогнула Кло, понял, что сделал это не совсем по-человечески, — Конечно. А я заболел. Гниль во мне. Сейчас я должен быть в середине второй стадии. До третьей мне осталось от недели до месяца. Каждый раз по-разному. Гниль никогда не придерживается четких сроков. Самая неорганизованная болезнь, — он едва не рассмеялся. Нервное возбуждение еще клокотало в его крови, покалывая тело тысячью электрических иголочек, — Извини. Я должен был сказать раньше.
— Ты больше не Джат, — она попыталась встать, но он, обернувшись, рыкнул на нее и у Кло подломились ноги, — Ты не Джат!
— Вздор! Проклятый вздор! — он слишком много времени провел в одиночестве, запершись в своих мыслях. Слишком давно не говорил с людьми. Оказалось, сдерживать себя очень сложно. Он пытался понизить голос, говорить спокойно, как тот Джат Маан, которого она знала, но это было нелегко, — Послушай… Это все неправда. Так говорит Контроль. Но это все ложь. Они врут вам, — он махнул рукой по направлению к мертвому экрану теле, — Всегда врали. Да, мое тело меняется, и меня это пугает не меньше, чем тебя. Но я все тот же Маан. Понимаешь? Я прежний. Я думаю, я люблю вас с Бесс, и я не хочу умирать.
— Они найдут тебя, — пробормотала Кло, — Они всегда находят.
— Только не меня. Я достаточно долго проработал в этой машине, и знаю каждую ее шестеренку. Я буду достаточно умен и достаточно быстр чтобы выбраться. Убежать туда, где меня никогда не отыщут. Я не знаю, на что будет похожа эта жизнь, но она все равно нравится мне больше долгой мучительной смерти в лаборатории.
— Тебя вылечат… Главное — чтобы не поздно…
В ее голосе прорезалось что-то новое. Жалость. Наверно, она подумала, что под этой хитиновой шкурой и в самом деле скрывается ее муж и, быть может, еще не поздно его освободить.
— Ложь! — он треснул по столу кулаком так, что бутыль джина едва не упала, обиженно звякнув, — Никого не лечат. Гниль смертельна в ста процентах случаев. Забудь про информационные блоки с «кузенами», их придумывают люди, которые работают на Мунна, как и я. Синдром Лунарэ неизлечим. Гнильцов убивают на месте. А тех, кого не убивают, отвозят в лаборатории, где они завидуют мертвым. Их пытают, режут на части и изучают — до тех пор, пока удается поддерживать в нем подобие жизнедеятельности. Ты этого для меня хочешь, Кло?
Она помотала головой.
— Я хочу спасти тебя.
— Я тоже. Мое спасение только в бегстве. Мне надо уходить отсюда. Не сейчас, но скоро. Я делаю запасы, но их пока мало. Я не готов. Мне надо около недели, может, чуть меньше. И до этого времени я не могу рисковать, выходя из дома. Проезжающий мимо инспектор или кто-то из соседей… Черт, я заперт здесь!
Она зарыдала. Маан почему-то вспомнил, что персонажи теле-постановок всегда плакали изящно, чувственно. Хриплые рыдания Кло были отвратительны. Он опять ощутил прилив злости. Захотелось схватить ее за волосы и потянуть, привести в чувство. Но он знал, что не может так сделать. Ему надо убедить ее. Если он хочет жить. Убедить Кло, что опасности нет. Иначе конец.