Гнездо орла
Шрифт:
— Суди сама. После той поездки по мюнхенским предместьям, когда я… по правде сказать, несколько забылся, фюрер мне сказал, что я их чуть не угробил и предложил Герингу взять на себя оставшиеся мероприятия. Виндзорам же он деликатно объяснил, что «доктор Лей неважно себя чувствует». Герцогиня на это ответила, что господину канцлеру не стоит беспокоиться и они «подождут, пока доктор Лей почувствует себя лучше». Как ты думаешь, почему? Напрасно улыбаешься. Повторяю, эта дама с первых же дней испытывала ко мне стойкую неприязнь. Все дело в том, что Эдуарду было довольно неуютно находиться среди наших работяг. Я
В этот момент дремавшая у его ног Берта вдруг подняла голову и приветливо помахала хвостом. Это движение относилось, по-видимому, к появившейся в дверях фигуре в длинном плаще с капюшоном. Фигура откинула капюшон и оказалась имперским министром народного просвещения и пропаганды Йозефом Геббельсом, который быстро окинул взглядом переполненный зал. Берта, как хорошо воспитанная собака, пошла поздороваться. У Геббельса при виде нее испуганно округлились глаза; он отступил на шаг и снова нервно огляделся, но, заметив сидящих у стены Лея и Маргариту, облегченно вздохнул.
Лей придвинул ему стул. Геббельс сел и широко улыбнулся:
— Добрый вечер! Берта с вами, я надеюсь?
— С нами, с нами, — усмехнулся Лей. — А ты кого думал здесь встретить?
Геббельс улыбнулся неопределенно:
— Мало ли… — Он выпил вина и еще раз уже спокойно и внимательно оглядел сидящих за столиками.
— У меня назначена встреча с товарищем, — пояснил он, — в одной из местных гостиниц: мы точно не условились, в какой. Вот пришлось и сюда заглянуть.
— Может быть, в Платтерхофе тебя товарищ ждет, — предположил Лей.
— Едва ли. — Геббельс мельком взглянул на Маргариту. — Вообще, удивительно все-таки тесен мир! Совсем не ожидал вас тут встретить.
— Мы тоже как-то не рассчитывали, — заметил Роберт.
— Тем более что фюрер за ужином опять тебе посочувствовал: вот, мол, как Лею не повезло — лишен такой приятной компании!
— Кто-то приехал?
— Юнити прибыла. А привез ее красавчик Руди Шмеер.
— Как?… Почему? Я его не вызывал, — нахмурился Лей.
— Его Геринг вызвал.
— Геринг?!!
— Роберт, успокойся, — испугалась Маргарита.
…Тридцатидвухлетний Рудольф Шмеер работал с Леем с тридцатого года и был самым толковым и исполнительным его помощником на многих постах, а в тридцать четвертом стал официальным заместителем лидера ГТФ.
Два дня назад Геринг неожиданно предложил Шмееру одновременно возглавить и третий главный отдел в Имперском министерстве экономики, дав на обдумывание сутки. Шмеер пытался связаться со своим шефом, но тот был сначала в дороге, потом где-то отсутствовал, и Шмеер, дозвонившись до Геринга, честно признался, что не может ничего решить, предварительно не услышав мнение Лея. Тогда Геринг предложил ему срочно вылететь в Бергхоф, заодно захватив с собой отчеты Центральной службы ГТФ по выполнению четырехлетнего плана, а фюреру и коллегам объяснил, что именно эти отчеты и стали причиной вызова сюда заместителя главы Трудового Фронта.
— От самого Лея мне их век не дождаться, — пожаловался он.
Одним словом, Геринг действовал
Но только не у Геббельса. Йозефа такие вещи всегда чрезвычайно забавляли.
— Я сам не понял, с каких пор Геринг распоряжается твоим замом, — сказал он. — Приказал ему привезти отчеты по четырехлетнему плану, тот и взял под козырек
И, полюбовавшись на тяжело дышащего и кусающего губы Лея, встал:
— Ну, всего доброго! Мне пора. Загляну еще в пару гостиниц, может, все-таки разыщу товарища.
— Что произошло? Что ты так взбесился? — спросила Маргарита, когда Геббельс ушел. — Неужели это так важно, кто кого вызвал! Хорошо, допустим… — Она сильно стиснула обеими руками его нервно сжатый кулак. — Допустим, тебя раздражает это бесконечное перетягивание каната. Допустим, что мы сейчас же вернемся в Бергхоф, и ты сгоряча врежешь Шмееру, наорешь на Геринга… одним словом, выпустишь пар. И что же? Геринг плевал на твои вопли, а Рудольф предан тебе, как никто другой, и, скорее всего, просто попал в сложную ситуацию… А ты оскорбишь его. Успокойся… Все это, в сущности, не стоит и пфеннига.
Лей взял сигарету. Первая буря гнева уже пронеслась сквозь него, оставив встрепанными нервы. Но последние слова Маргариты что-то задели по-настоящему. Он минуту курил. Его бледное, даже несмотря на загар, осунувшееся лицо с капризным изгибом рта и большими, темными от всегда расширенных зрачков глазами приобрело еще более раздраженное выражение.
— Что? — ласково спросила Маргарита.
— А то! — Он бросил сигарету. — Ты не забывай, с кем говоришь! «Все это», «пфеннига не стоящее», и есть моя жизнь! Я такой же лизоблюд и интриган, «перетягиватель каната»! Мы все… стоим друг друга. Не обольщайся!
— Я и не обольщаюсь, — отвечала она тихо. — Я просто безумно люблю тебя и кажется… сейчас заплачу.
— Ладно, малыш. — Он взял ее руки в свои и поцеловал похолодевшие пальцы. — На сегодня нам обоим достаточно. Пойдем.
Он позвал Берту, вежливо поблагодарил хозяев, попросив непременно и погромче постучать к ним в номер в семь часов утра, и они поднялись наверх, в чистенькую комнату, пахнущую свежим бельем и розмаринами.
Милый уют простенького, незатейливого существования! В таких комнатках строят планы и мечтают, радуются и плачут, зачинают детей и молятся за ближних своих… И все это так хрупко, а потому и дорого сердцу.
Но как опрометчиво малым птахам вить свои теплые гнезда под скалою с гнездом орла!
Всю ночь шел густой снег, и наутро панорамы Бергхофа настолько преобразились, что даже не любивший зимы Гитлер остался доволен.
— Здесь снег не то что в городе. Там он сразу превращается в грязь, а здесь он вроде… вроде… — Гитлер пытался подыскать сравнение.
— Покрова невесты, — подсказал Борман.
— Или савана покойника, — предположил Геббельс, который ночью так и не сумел встретиться с «товарищем» — своей новой пассией актрисой Бааровой, чешкой, еще плохо понимающей по-немецки. В этом, по-видимому, и была причина, почему Йозефу не удалось разыскать девушку, хотя он очень подробно и обстоятельно объяснил ей, где именно он будет ее ждать.