Гнездо для птенца
Шрифт:
Уэнди плохо представляла, чем занимается этот Самюэль Берджесс. Она знала Мариссу уже несколько месяцев, и они даже жили в одной квартире, прежде чем у нее появилось хотя бы малейшее представление о том, из какой она семьи. Впрочем, это не имело большого значения. В их обществе никто не задавал вопросов о происхождении и связях.
Но примерно раз в месяц Марисса получала почту от какой-то «Группы Берджесса». Дорогие конверты с красиво выбитым на них обратным адресом и напечатанным тонким шрифтом именем Мариссы. Содержание этих конвертов часто выводило девушку из себя, и вот это наконец побудило
— Да это мой отец, черт возьми, — ответила Марисса. — Он любит играть человеческими жизнями, как и чужими деньгами. — И она с гордым видом вышла из комнаты.
За год их знакомства Уэнди почти ничего не узнала от Мариссы о ее семье. Однако после несчастного случая, когда в госпитале спросили о ближайших родственниках, Уэнди смогла указать им правильный адрес. Вот и теперь, когда ей нужно что-то делать с Рори, она, по крайней мере, знает, где искать деда девочки.
Уэнди рассудила, что лучше связаться с отцом Мариссы, чем с ее матерью. Для Берджессов будет ударом узнать спустя месяцы после смерти дочери, что та оставила ребенка, о котором они никогда и не слышали. Но Самюэль Берджесс был деловым человеком, и Уэнди полагала, что он отнесется к ее сообщению с большей выдержкой, чем его жена.
Даже телефон «Группы Берджесса» звучал как-то по-особому, уверенно и солидно. А секретарша, похоже, имела подготовку по части вокала.
— Вам кого?
Уэнди сделала глубокий вдох.
— Я бы хотела поговорить с Самюэлем Берджессом.
Она ждала неизбежных вопросов — кто она такая и что ей нужно, — но секретарша только поблагодарила ее за звонок и попросила немного подождать.
— Берджесс у телефона, — прозвучал через некоторое время с оттенком нетерпения мужской голос.
Уэнди вытерла ладонь о джинсовую юбку и переложила трубку к другому уху, чуть не уронив ее при этом.
— Здравствуйте, — сказала она. — Мистер Берджесс, меня зовут Уэнди Миллер. Я звоню по поводу…
— Говорите громче, пожалуйста.
— Я звоню по поводу… — она облизала губы, — я должна поговорить с вами о вашей внучке.
Она ожидала, что за этим последует удивленная тишина, но никак не рассчитывала услышать смех. Подобно его голосу, он был глубоким, выразительным и теплым.
— О моей внучке? Едва ли это возможно, поскольку у меня ее нет.
Уэнди прочистила горло.
— Прошу прощения, но мне нелегко об этом говорить. Она — дочь Мариссы.
— Думаю, вас неправильно информировали. — Вся теплота и очарование исчезли; теперь голос был твердым как сталь и холодным как лед. По телу Уэнди пробежала дрожь.
— Я знаю, что Марисса умерла, — поспешно сказала она, — но…
— И вы пытаетесь нагреть на этом руки? — Он отчеканивал каждое слово.
— Конечно, нет, я… — Она остановилась. Он не собирается ее выслушивать.
Позаботься о моем ребенке, Уэнди. Сделай все, чтобы она не попала в руки моих родителей, умоляла Марисса. Они и ее погубят.
Уэнди всегда предполагала, что Марисса сгущает краски. Теперь она начала понимать ее страхи и опасения. Маленькая Рори вся светилась радостью и счастьем — но долго ли останется она такой рядом с этим холодным, бездушным человеком?
Ты
Что я делаю? — подумала Уэнди в панике. Поступаюсь самым важным, что у меня есть, — ребенком, который мне дороже жизни, и своими моральными принципами. Обещание есть обещание, тут импульсивно действовать нельзя. Ей казалось, что Марисса ошибается и не может быть на свете дедушек и бабушек, которые не стали бы любить и лелеять такого ангелочка, как Рори. Но она не знала Берджессов. Марисса, разумеется, знала и, испуская дух, умоляла…
— Мисс! — Теперь его голос стал резким. — Как, вы сказали, ваше имя?
Для ребенка существуют вещи похуже, чем отсутствие денег. Кроме того, у нее еще есть немного времени, прежде чем ситуация станет действительно критической. Она найдет выход. Найдет другую работу. Они выпутаются. Как-нибудь.
— Откуда вы звоните?
Уэнди не отвечала. Она наблюдала за тем, как Джед выключил свет в своем кабинете и направился к двери. Было видно, что он расстроен. Но он же не пытается избавиться от своих детей только потому, что какое-то время будет тяжело. Семья Лэндерсов как-нибудь сведет концы с концами, как это всегда бывает.
И Уэнди тоже сможет. Ради Рори. В конце концов, она и Рори теперь одна семья.
— Неважно, — отрезала она, — очевидно, я совершила ошибку. Извините, что побеспокоила вас.
Мистер Бреджесс говорил что-то еще, но она повесила трубку. Ее это не интересовало.
В течение следующей недели Уэнди разослала целую уйму резюме и взяла выходной за свой счет, чтобы обойти все компании в Финиксе, в которых требовался специалист по маркетингу.
Сразу, однако, из этого ничего не вышло. Ей пришлось конкурировать не только с обычными соискателями, но с целым отделом, уволенным вместе с ней. Естественно, другие компании не собирались нанимать кого-либо, пока не посмотрят всех претендентов. Но у нее непременно получится, говорила себе Уэнди. Она хорошо знает свою работу, и у нее соответствующее образование. Ах, если бы только у нее было немного больше денег в запасе! Тогда бы ей не пришлось волноваться, ожидая, когда подвернется работа. Но слишком поздно думать об этом.
Настроение улучшалось только вечером, когда она брала на руки Рори. Было что-то, согревавшее сердце, в ребенке, который весь приходил в движение, едва завидев ее: девочка смеялась, лопотала, гулькала и размахивала ручками и ножками, просясь на руки. Малышка по-настоящему приносила Уэнди радость.
Но долгими ночами, когда Рори спала, а Уэнди была слишком возбуждена, чтобы заснуть, все выглядело не так ясно и просто. Ей оставалось работать всего несколько дней, а ее чековая книжка тает на глазах. И ведь она собралась оплатить вперед медицинскую страховку. Ее сбережения позволят им с Рори продержаться месяц, возможно, два, если она будет очень экономной, пока ищет другую работу по специальности. Но если не повезет к тому времени, придется согласиться на любую.