Гнёзда Химер
Шрифт:
— Откуда я знаю?! — Я пожал плечами. — Он же ваш приятель, а не мой. Вам и решать.
— Да, озадачил ты меня, — вздохнул он, принимаясь пилить веревки на своих ногах. — Ладно, разбужу ребят. Глядишь, вместе решим, как быть… В любом случае спасибо.
— На здоровье, — сказал я, вскарабкиваясь на борт корабля. — Делайте отсюда ноги, чем скорее, тем лучше, мой тебе совет!
Глава 8
Остров Халндойн
Вода действительно оказалась теплой, теплее воздуха. Хэхэльф ждал меня в темноте, покачиваясь на волнах рядом со
— А теперь постарайся не отстать! — весело сказал Хэхэльф.
Честно говоря, я подумал, что парень либо преувеличивает свои возможности, либо считает меня почти инвалидом. Ему-то предстояло волочь за собой чудовищных размеров сундук, а мое бремя ограничивалось легким свертком из тонкого одеяла Ургов и предусмотрительно упакованных в него ботинок. Я пока не чувствовал себя готовым расстаться с этим сокровищем и мужественно приступить к разнашиванию какой-нибудь новой пары обуви, которую еще надо было где-то раздобыть…
Но пока я придавал своему лицу подобающее выражение, чтобы торжественно заявить: «Уж я-то не отстану!» — Хэхэльф поплыл.
В первое мгновение мне показалось, что он превратился в маленький моторный катер: живые люди с такой скоростью не плавают. Чудовищный сундук был каким-то образом вовлечен в это стремительное движение. Возможно, Хэхэльф толкал его перед собой, а возможно, это была какая-нибудь полезная разновидность местной магии — я ведь до сих пор не знал, на какие чудеса способны местные жители. Вполне могло статься, что их возможности превосходят мое жалкое воображение…
До этой ночи мне казалось, что я плаваю как рыба. Если уж на то пошло, идиллические взаимоотношения с водой всегда были предметом моей законной гордости. Но сейчас мне предстояло серьезное испытание. Я и не мечтал выдержать его с честью. Единственное, что меня заботило, — не отстать от Хэхэльфа настолько, чтобы потеряться. К счастью, у моего нового друга хватило предусмотрительности, чтобы иногда оглядываться, и благородства, чтобы останавливаться и ждать меня, когда это требовалось. Я-то и мечтать не смел о передышке! Этот спортивный подвиг продолжался целую вечность. Мой разум упорно твердит, что прошло не больше часа, но я решительно отказываюсь ему верить.
— Все, Ронхул! Живем! — с непередаваемым облегчением сказал Хэхэльф. — Вот он, мой «Чинки»!
Сначала я не понял, с чего это он так радуется: береговые огни действительно были совсем рядом, но мои ноги по-прежнему не доставали до дна. Потом до меня дошло, что дно не требуется: мы подплыли к какому-то парусному судну. По счастливой роже Хэхэльфа я понял, что это и есть его корабль.
Хэхэльф вскарабкался на его палубу, как некий фантасмагорический муравей. Я еще не успел отдышаться, а мне в рожу полетела веревка, толстая, как домашняя колбаса.
— Привяжи сундук и лезь сюда, — крикнул он. — Один я его не вытащу.
— Вдвоем мы его тоже не вытащим, — мрачно сказал я, выжимая полы рубахи и пытаясь понять, как мне удалось за несколько секунд оказаться на палубе, рядом с Хэхэльфом. — Скажу тебе больше: эту дрянь и втроем вытащить невозможно, и даже вдесятером…
— Вытащим! —
— А что, здесь больше никого нет? — спросил я.
— Откуда? — удивился Хэхэльф. — Я не такая скотина, чтобы приговорить свою команду сидеть в Койдо и ждать моего возвращения — я ведь даже примерно не знал, когда вернусь… Все дома, в Сбо! Ничего, завтра мы с тобой тоже там будем!
— Каким образом? — недоверчиво спросил я. — Хочешь сказать, что корабельная команда нужна для красоты, а для управления судном достаточно двух человек?
— Не дергайся, Ронхул! — усмехнулся он. — Для управления моим «Чинки» иногда бывает достаточно одного человека — если этот человек я… и если у меня есть кумафэга!
— Не понимаю.
— А тебе и не надо ничего понимать. Сам все увидишь… Главное — затащить на палубу этот милый маленький сундучок, остальное уладится само собой, — заверил меня Хэхэльф.
Чертов сундук мы все-таки победили. Честно говоря, я и не надеялся! Я впервые в жизни умудрился заработать самые настоящие кровавые мозоли и разглядывал свои ладони с тупым любопытством законченного идиота.
— А ты молодец, Ронхул! — искренне сказал Хэхэльф. — Сильнее, чем я думал. И плаваешь здорово.
Я тут же расплылся в горделивой улыбке, почему-то покраснел и поспешил кокетливо откреститься от честно заслуженных лавров.
— Какое там здорово! Едва за тобой поспевал…
— Так то за мной! За мной вообще никто угнаться не может: бунабская школа. Меня не кто-нибудь, а сам ндана-акуса Вару-Чару плавать учил, — пожал плечами Хэхэльф. В его голосе не было ни капли гордости, признание звучало как обычная констатация факта. — Я-то боялся, что с тобой придется плыть до рассвета, а ты меня удивил, — признался он.
Я окончательно растаял: теперь Хэхэльф мог вить из меня веревки, в любом количестве.
— Ну, чего тянуть, сейчас распакуем наше сокровище, и вперед, в Сбо! — бодро сказал Хэхэльф. — В Койдо нам с тобой делать абсолютно нечего. По крайней мере, мне!
Он склонился над сундуком, немного повозился с замками — я не сомневался, что мой приятель справится с этой небольшой технической проблемой, — откинул крышку и вдруг расхохотался так неудержимо, что я растерялся.
— Сейчас ты скажешь, что там нет никаких сокровищ, только драные пиратские штаны, как в какой-нибудь дрянной комедии. Осталось понять, почему этот хлам так много весил…
— Не все так страшно, Ронхул, — сквозь смех выговорил Хэхэльф. — Кумафэга на месте. Не так много, как могло бы поместиться в этот сундук, но на наш с тобой век хватит. А тебя ждет хороший сюрприз. Смотри, какая прелесть!
Я заглянул в сундук и тоже начал ржать. Шутка так себе, средненькая, но припухшая рожа крепко спящего Давыда Разъебановича показалась мне самым уморительным зрелищем всех времен и народов. Наверное, я смеялся еще и от облегчения: теперь до меня окончательно дошло, что в моей жизни остался один-единственный страмосляб. Давыд Разъебанович, сладко похрапывающий среди драгоценной кумафэги, милой сердцу моего приятеля Хэхэльфа, был своего рода жирной точкой, достойным «закрытием страмослябского сезона».