Гнев Шибальбы
Шрифт:
— Возможно, это так, но доказательств нет. Книги были очень важны для майя, поэтому мы не думаем, что они вот так запросто могли положить их в гробницы, как нечто, что должно было храниться вечно. — Он рассмеялся. — Но они были найдены в гробницах.
— Расхитители гробниц?
— Да, в некоторых случаях. В действительности могилы не так уж хорошо опечатаны, а если и опечатаны, то в них остается еще много воздуха. К тому же он — влажный. Так что воздух и паразиты в гробницах усердно потрудились над
Он ненадолго замолчал, жуя энчиладу.
— Нужно искать сбалансированную среду. Вдали от источников света, жары, разного рода колебаний и прочих материалов, которые могли бы воздействовать на книгу.
Он помолчал несколько секунд.
— В идеале наша книга должна была быть запечатана в водонепроницаемом и невосприимчивом к щелочной среде контейнере.
— Что бы это могло быть? — спросила я.
— Ну известняк, например, хотя он довольно пористый. Большинство кремниевых веществ — керамика, стекло и камень. Нефрит хорошо сохраняется, как кремень и обсидиан. Терракота тоже, хотя она может оказаться слишком пористой.
Это должен быть небольшой контейнер. В нем не должно быть слишком много воздуха. Самое лучшее, если бы его удалось герметично закрыть. Смысл в том, что среда внутри контейнера в таком случае быстро приходит в равновесие и остается неизменной.
Да, это должен быть контейнер. Из камня. В нем должна лежать только книга. Мы никогда не слышали, чтобы майя изготавливали подобные каменные контейнеры, но почему бы и нет? Писцы майя все время работали в окружении камня. Целые города майя построены из камня. Так почему бы не сделать контейнер из того же материала?
Если я не ошибаюсь, у этих книг были деревянные обложки или обложки из шкуры ягуара. Лучше, если бы их не было в контейнере. Сложно сохранить в одном контейнере несколько разных материалов. Они могут по-разному взаимодействовать друг с другом, оказывая губительное воздействие.
Вот что бы нам действительно понравилось, так это герметичная упаковка контейнера в пластиковую оболочку. Что, конечно, невозможно.
Он рассмеялся.
— Тогда чем мы можем герметично закрыть контейнер? — спросила я, перенимая его манеру говорить.
— Нам надо подумать. Существовало ли в то время у майя что-либо похожее на плащевую ткань? Какая-нибудь ткань — я уверен, у них был хлопок, — покрытая веществом, не пропускающим воду. Раньше мы думали, что майя не знали каучука. Но недавно были найдены свидетельства, из которых можно предположить, что, вероятно, они были знакомы с этим материалом. Я не много знаю о природном каучуке, и как долго он может сохранять свои свойства. Может, это была какая-нибудь смола.
Он еще немного пожевал энчиладу.
— Воск! — победоносно воскликнул он. — Конечно! Еще более водонепроницаемый, чем любые смолы. Майя были замечательными
— Значит, можно сказать, что есть вероятность того, что в сносном состоянии до настоящего времени могла сохраниться одна из книг? — быстро спросила я.
— В зависимости от того, что понимать под сносным состоянием. Хотя теоретически возможно, что такая древняя книга могла сохраниться даже в лучшем состоянии, чем просто в сносном. Но мы исследуем Грольерский кодекс, не так ли? Или, может, ищем еще одну?! — медленно произнес он с возбужденным взглядом.
— Только теоретически, — сказала я, удивляясь тому, что наш разговор зашел так далеко.
Я поблагодарила его за помощь и как можно быстрее и без всякой явной причины сменила тему, затем извинилась и отправилась искать дамскую комнату.
Она располагалась в глубине ресторана, а по возвращении я снова стала свидетелем дружеских отношений. Эрнесто протянул руку и, положив ладонь на колено Антонио, быстро поцеловал его в щеку. Кафе «Пирамида» было довольно романтичным местечком.
Ко времени, когда я вернулась за столик, атмосфера снова была деловой. Они обсуждали какие-то неотложные исследования. Но теперь я поняла, почему Антонио потратил так много времени, помогая этому хранителю-консерватору в поисках изображения на вазе с пишущим кроликом, и почему Эрнесто оказался так любезен при первой встрече.
Я сказала, что мне пора, поблагодарила Эрнесто за помощь, а Антонио за ленч и направилась в гостиницу. По дороге я сделала небольшой крюк, чтобы зайти в больницу, где до сих пор лежала парализованная донья Хосефина. Сестра сказала мне, что улучшения если и есть, то незначительные.
Я снова села рядом с доньей Хосефиной, взяв ее за руку. Я спросила ее, стоит ли мне искать пятую иероглифическую книгу майя, и она сжала мою ладонь один раз, говоря «да».
Я спросила ее, не знает ли она, где искать. Она сжала мою ладонь дважды, отвечая «нет».
Мне хотелось посидеть с ней немного дольше, чтобы рассказать ей о потрясающей вечеринке, на которой я побывала, о доме, угощении и гостях, о моем новом платье. Но когда я сказала ей, что все происходило в резиденции Гомеса Ариаса, она вдруг разволновалась, да так, что мне пришлось позвать медсестру.
Сестра Мария сказала, что позаботится о больной, но будет лучше, если я уйду. Я и сама сильно переживала. Я не хотела огорчать донью Хосефину, но мне казалось, я должна выяснить, чем огорчило ее упоминание о Гомесе Ариасе.