Глушь
Шрифт:
Это был Эрни.
Теперь уже труп, он заглядывал внутрь с усмешкой на полусгнивших губах. Его глаза походили на сырых устриц, а кожа стала цвета белого рыбьего брюха. Он мастурбировал: мертвая рука энергично двигалась на гниющем пенисе. Но хуже влажного блеска в глазах и того, что он, мертвый, делал, была щель, просвечивающая сквозь улыбку, на том месте, где должны были быть два передних зуба. В какой-то момент он вытолкнул черный язык сквозь щель и пошевелил им.
Вскоре к нему присоединились другие: Дэвид
Да, все они собрались — трупная клика, — чтобы оценить наготу Патриции тухлыми ухмылками. Костлявые бедра Эрни вздрогнули, щеки распухли, и брызнула гнилая сперма. Патриция заметила сквозь тошноту, что в порыве страсти он сорвал кожу с полового члена. В стекающей по подоконнику сперме копошились личинки.
«Слава Богу, окно закрыто», — подумала Патриция.
Почерневшие пальцы Эрни и Саттера стиснули окно, пытаясь открыть его. Сначала им было достаточно зрелища, но теперь они хотели прикоснуться к ней. Когда комнату заполнила вонь, Патриция проснулась и громко закричала.
— О Боже, о Боже, о Боже...
Она сходила с ума? Сердце, казалось, было готово взорваться. Но, по крайней мере, она все еще одета, значит, произошедшее было сном.
Темнота вуалью накрывала комнату. В зале тикали часы, в обычном тихом темпе. Когда дом снова скрипнул, она почувствовала облегчение, потому что это, по крайней мере, было реально. Хотя окно продолжало ее тревожить. Конечно, занавески были задернуты, такими она их и оставила. Но все же...
Паранойя вернулась и мигом поймала ее в ловушку.
«Черт возьми, — думала Патриция. — Черт бы все побрал!»
Ей нужно было проверить, просто чтобы успокоиться.
Она присела на кровати, приходя в себя после кошмара. Впрочем, бодрость не добавляла решимости.
«Давай, Патриция. О чем ты думаешь?» — звучал в голове голос.
И правда, о чем она думала? Что за занавесками ее ждет толпа мертвецов?
Смешно.
Но тем не менее она должна была убедиться. Иначе до конца ночи не сомкнула бы глаз.
«Вот! Видишь?» — продолжал голос.
Она необычайно сильно обрадовалась, когда заглянула за занавески и ничего там не нашла. Задний двор встретил ее той же пустотой и спокойствием: неподвижный, с распустившимися цветами и легким мерцанием лунного света.
«Погодите минуточку, а это что?» — подумала Патриция, ее сердце замерло.
Снаружи было кое-что, чего не было раньше. Она даже не сразу заметила его.
Пикап Эрни.
Патриция во все глаза смотрела на переднюю часть кузова.
Невозможно!
Она
Эрни был мертв. Она видела его тело. И пикапа раньше... Она была абсолютно уверена, что машины там не было.
Мысль настигла ее внезапно: «Боже мой, так может быть, это Джуди?! Она, должно быть, взяла у него машину и куда-то поехала, а теперь вернулась, но не стала меня будить!»
Радость заставила ее пулей вылететь из спальни.
— Джуди?! Ты вернулась? — Патриция помчалась по коридору, в фойе и поднялась по лестнице. Она прошла в спальню сестры и включила свет.
— Джуди?
Пустая, аккуратно заправленная кровать.
«Значит, она где-то внизу! — Патриция была в этом убеждена. — Должна быть! Иначе откуда появился грузовик Эрни? Она сейчас на кухне, наверняка что-нибудь ест!»
Патриция ворвалась в кухню и не глядя ударила по выключателю. От ужаса у нее округлились глаза и подкосились ноги. Не выдержав, она завизжала.
Да, Джуди была на кухне. Но она ничего не ела. На полу лежал опрокинутый тростниковый стул и две сандалии. Джуди качалась в петле, привязанной к толстому стропилу.
Веревка поскрипывала, до боли напоминая тот звук, который Патриция принимала за скрип дома. Лицо Джуди раздулось и стало ярко-алого цвета с оттенком синего, язык вывалился. На ней было летнее платье с цветочной отделкой, в котором Патриция запомнила сестру на пикнике. Петля сломала шею, которая теперь была неестественно растянута. Скопившаяся внизу тела кровь превратила босые стопы Джуди в нечто черное, а вены на ногах вздулись и напоминали дождевых червей.
«О, Джуди, — застонала Патриция. — Боже мой, бедная моя сестра...»
Она всегда была неуравновешенной, с самого детства, и ей никогда не нравились перемены. Вот почему она оставалась с Дуэйном так долго, несмотря на насилие и унижение, и именно поэтому она никогда не покидала этот дом.
Она была счастлива только тогда, когда ничего не менялось.
Но чтобы убить себя? Пошатываясь, Патриция встала. Ужас сменился отчаянием.
«Поселенцы предали ее, каждый день наведывалась полиция, расспрашивала об убийстве и поджоге. Да, здесь определенно что-то изменилось», — подумала Патриция.
Люди убивают себя каждый день. И делают так потому, что для них это единственный способ избавиться от чудовищной грусти, отчаяния, страха и одиночества, по крайней мере они так думают. Бог знает, как долго они живут с этими проблемами, скрывая их от родных и близких.
«Нужно позвонить в полицию, прямо сейчас», — решила Патриция. Осознание того, что тело сестры все еще висело позади нее, не могло быть более огорчительным, но у Патриции просто не осталось сил, чтобы самой его снять. Она повернулась к телефону и оторопела.