Глупышка
Шрифт:
– Ну ладно, всезнайка. Как минимум у тебя хороший вкус. Нет, я их всех не знаю, – он пригнулся ближе и поднял брови – Но я знаю того, кто знает.
– Отличненько!
Бракс почесал подбородок, покачал головой и как только его глаза нашли мои, он сказал:
– Кто ты? Героиня мультфильма «Набалдашник и метла»? Мэри Поппинс?
Я крепко сжала губы и пожала плечами:
– Может быть.
Показался наш официант, милый парень, немного приземистый, со светлыми волосами, нашего возраста. Он кивнул Браксу:
– Привет, чувак. Как ты?
Бракс
– Отличненько. Спасибо, что спросил.
Я покачала головой.
– Желаете что-нибудь выпить, мадам? – спросил он у меня.
– Мммм, чай с имбирем, если у вас такой есть, спасибо, – ответила я.
Бракс посмотрел на меня, поднял бровь:
– Мне тоже.
Официант ушел за нашим чаем, и Бракс тут же наклонился ко мне и закинул руки за голову. Его майка тут же натянулась на его грудных мышцах. Он пристально взглянул на меня:
– Я уверен, что раньше никогда не пил имбирный час с девушкой-девственницей, с которой мы просто друзья. И мне это очень даже нравится.
Злость подступила к моему горлу и щекам. Я осмотрелась по сторонам, затем посмотрела на него:
– Не мог бы ты не орать об этом на весь ресторан?
Гортанный смех, который вырвался у Бракса, был очень заразный, несмотря на мой ужас от того, как громко он произнес слова, о моей якобы девственности.
– Хорошо. Извини, я больше не буду говорить об этом вслу, – сказал он.
Я нахмурила брови:
– Перестань думать об этом, сейчас же перестань.
Его губы снова растянулись в улыбке:
– Не могу обещать тебе этого, Солнышко.
Наш официант вернулся, и я заказала жареные устрицы и картофель фри. Бракс заказал то же самое и похлебку из рыбы. Официант ушел, и он снова нагнулся ко мне.
– Расскажи мне о своей жизни на ранчо, Грейси. – Попросил Бракс. – Ты живешь далеко отсюда?
Я сделала большой глоток чая через соломинку – он был сладкий, с привкусом имбиря, просто замечательный:
– Где-то часа три с половиной к югу отсюда есть маленький городок Джаспер. Типичный маленький городок Техаса, – я пожала плечами. – Я могу рассказать не так уж и много, правда. Мы приучаем лошадей к поводьям для владельцев ранчо…
– Мы? – перебил меня Бракс.
Я кивнула:
– Да, мы. Я, моя мама, мой дедушка Джилли и три брата.
– Папы нет?
Папы. Я покачала головой:
– Он ушел от нас очень давно, когда мне было три года. Я его совсем не помню. – Ну, только вспышки воспоминаний. Ничего такого, что стоило бы рассказать. Вполне вероятно, все мои воспоминания связаны с запечатленными моментами на фотографиях, которые мама хранила в верхнем ящике своей тумбочки.
Что-то промелькнуло в глазах Бракса. Я не была уверена, что это было. Может, вспышка грусти? Не могу сказать.
– Мне чертовски жаль, – сказал он.
Затем он подался вперед, его татуированные руки лежали на столе:
– Правильно ли я тебя понял? У тебя есть лошадь. Чертова дикая лошадь. И ты садишься на нее, а она бегает по кругу, лягается,
Свет над головой стал жарче, поэтому я сняла свою джинсовую куртку и отложила в сторону. Затем я пожала плечами:
– Ну, дальше есть два варианта: либо она сбрасывает меня, либо прекращает лягаться и подчиняется.
На долю секунды взгляд Бракса смягчился и загорелся, в точности как во время флирта с администратором, а затем быстро потух:
– Расскажи мне, как именно ты заставляешь лошадь, которая в десять раз больше тебя, слушать твои команды?
– Очень просто. Я крепко сжимаю ее бедрами.
Очень медленная, нарочито лукавая и сексуальная улыбка озарила заинтригованное лицо Бракса Дженкинса. Он сплел пальцы вместе и подался вперед:
– Да что ты говоришь, Грейси? – его голос был низким и хриплым. Ужасно сексуальным и просто очаровательным.
Ореходробилка!
Я подумала об этом, не смогла удержаться и заглушила свой смех рукой. Тем не менее я почувствовала, как жара накрывает мою кожу из-за допущенной ошибки и грязных намеков Бракса, только когда про себя произнесла кодовое слово, меня отпустило. Я не чувствовала себя застигнутой врасплох или даже напуганной. Я только могла чувствовать, как во мне поднимается булькающий смех, который возник из-за того смехотворного разговора с Тессой, ну и, конечно же, из-за кодового слова. Мои глаза стали наполняться слезами от сдерживаемого смеха, Бракс посмотрел на меня, наклонил голову и спросил:
– Я что, сказал что-то смешное, Грейси?
Подоспел официант с нашей едой, показав идеальное время подачи. Даже зная о том, что делает Бракс – я имею в виду флирт, опасный флирт – мне уже было все равно. Казалось, будто у меня есть отдельная часть мозга, которая хотела делать именно то, что она делает. При этом не согласовывая решения со мной. Я уже начала думать, что не важно, что это было, но оно заставило меня утратить всю свою восприимчивость ума к происходящему. Несмотря на все ужасы прошлого года, у Бракса, казалось, был дар, и этот его дар мог принудить меня с легкостью сбросить свою броню. Неудивительно, что так много женщин падало к его ногам. А ведь у парня серьезный талант, но у меня есть кодовое слово, и оно сработало. Ведь я вовсе не собираюсь становиться одним из этапов его жизни. Только не я.
– Ты ведь в курсе, что каждый раз, когда ты смущаешься, твоя кожа розовеет? – спросил меня Бракс. Его губы обхватили жареного моллюска, перед тем как закинуть его в рот.
Я проглотила свое смущение, откусила еще несколько кусочков и запила все это чаем:
– Ты ведь понимаешь, что у тебя полностью отсутствует фильтр? Фильтр для доступных к обсуждению тем.
Он поднял бровь:
– Чистое мастерство, – он поковырялся в своем супе.
Я кивнула:
– Да неужели? – Кивнула головой в сторону его рук и задала вопрос, который уже давно крутился у меня в голове: