Глубже

Гордон Родерик

— Что это? — пробормотала она, зевая, и вышла из спальни в коридор.

И остановилась, поскольку заметила что-то у двери старушки миссис Л.

Миссис Берроуз пригляделась внимательнее, и ее красные глаза раскрылись от изумления. Ведь миссис Берроуз всякого в больнице насмотрелась и сразу догадалась, что там.

Экипаж в рай. Жуткий эвфемизм для больничной каталки с боками и верхом из нержавеющей стали… для транспортировки умерших, рассчитанный на то, чтобы другие больные не могли заглянуть внутрь (и вообще не могли узнать,

есть ли кто-нибудь внутри). В сущности, блестящий металлический гроб на колесиках.

Миссис Берроуз увидела, как из двери лифта появились сестра-хозяйка с двумя дежурными, чтобы забрать каталку. Санитары вкатили ее в палату миссис Л, а сестра-хозяйка осталась стоять снаружи. Заметив миссис Берроуз, она неспешно направилась к ней.

— Нет. Это же не то, что я думаю?.. — начала миссис Берроуз.

Медленно покачав головой, сестра-хозяйка сказала этим все, что нужно.

— Но старушка миссис Л была так… так молода!.. — ахнула миссис Берроуз, в расстройстве назвавшая пациентку ею же самой придуманным прозвищем. — Что случилось?

Сестра-хозяйка еще раз покачала головой.

— Что случилось? — повторила миссис Берроуз.

— Вирус, — приглушенно ответила та, словно не хотела, чтобы ее услышали другие пациенты.

— Не этот ли? — спросила миссис Берроуз, указав на свои глаза, которые, как и у сестры-хозяйки, еще оставались красными и опухшими.

— Боюсь, что он. Он проник в глазной нерв, а потом поразил мозг. Доктор сказал, что в некоторых случаях такое бывает. — Она глубоко вздохнула. — Особенно у тех, у кого ослаблена иммунная система.

— Не могу поверить. Господи, бедная миссис Л, — потрясенно выговорила миссис Берроуз, искренне сожалея. То был редкий момент, когда что-то пробило ее защитную броню и тронуло до глубины души. Она испытывала сочувствие к человеку, который реально существовал, а не просто к какому-то актеру, играющему роль в мыльной опере, где, как миссис Берроуз прекрасно понимала, все было не по-настоящему.

— По крайней мере, она не мучилась, все случилось быстро, — сказала сестра-хозяйка.

— Быстро? — промямлила миссис Берроуз в замешательстве, нахмурив брови.

— Да, очень. Она пожаловалась, что плохо себя чувствует, прямо перед обедом, потом вдруг перестала воспринимать окружающее и впала в кому. Мы ничего не смогли сделать, чтобы привести ее в сознание.

Сестра-хозяйка печально поджала губы и опустила глаза. Вытащив платок, промокнула сначала один глаз, потом другой. Трудно было сказать, виновата в ее слезах инфекция или сестра тоже очень расстроена.

— Знаете, эпидемия очень серьезная. И если вирус мутирует… — негромко добавила она.

Она так и не закончила фразу. В этот момент санитары выкатили каталку в коридор, и сестра-хозяйка поспешила к ним.

— Так быстро, — повторила миссис Берроуз, пытаясь смириться с необратимостью смерти.

Позже миссис Берроуз сидела в комнате отдыха, настолько

занятая мыслями о преждевременной кончине старушки миссис Л, что не обращала особого внимания на телевизор. Она никак не могла успокоиться и чувствовала, что в спальне оставаться нет сил, поэтому решила поискать утешения в своем любимом кресле — единственном месте, которое обычно дарило ей хоть немного радости и удовлетворения. Но придя туда, она обнаружила, что перед телевизором уже расположилось полукругом немалое число пациентов. Их обычный режим дня все еще не восстановился из-за отсутствия персонала, поэтому они в основном были предоставлены сами себе.

Миссис Берроуз вела себя необычно смирно и позволила другим выбирать программы, но когда на экране появился выпуск новостей, она неожиданно заговорила.

— Стойте! — воскликнула она, указывая на экран. — Это он! Я его знаю!

— Кто это? — спросила женщина, подняв глаза от пазла, который она собирала на письменном столе у окна.

— Не узнаете? Он же был здесь! — сказала миссис Берроуз, взор которой был прикован к репортажу.

— Как его зовут? — спросила та же женщина, держа в руке кусочек пазла.

Но миссис Берроуз понятия не имела, как его зовут, поэтому притворилась, что настолько поглощена передачей, что не слышит ее.

— И профессору Иствуду поручили работу над вирусом? — раздался с экрана вопрос репортера.

Человек в кадре кивнул — тот самый, с характерным голосом, который таким оскорбительным тоном говорил с миссис Берроуз за завтраком всего лишь несколько дней назад. На нем даже был тот же твидовый пиджак.

— Это известный врач, — важно сообщила миссис Берроуз кучке людей позади нее, словно делилась с ними сведениями о своем близком друге. — На завтрак любит вареные яйца.

— Вареные яйца, — повторил кто-то в холле, будто эта информация произвела на всех глубокое впечатление.

— Да, точно, — подтвердила миссис Берроуз.

— Т-с-с! Слушайте! — шикнула женщина в лимонно-желтом халате.

Миссис Берроуз наклонила голову, чтобы взглянуть на нее, но была слишком заинтригована новостями и потому отвернулась.

— Да, — отвечал любитель вареных яиц журналисту. — Профессор Иствуд со своей исследовательской группой работал в Сент-Эдмундсе круглые сутки, чтобы определить штамм. По всей видимости, дела у них продвигались хорошо, хотя теперь все записи утеряны.

— Вы можете точно сказать, когда произошел пожар? — спросил репортер.

— Сигнал тревоги поступил в 9.15 сегодня утром.

— И вы можете подтвердить, что четверо членов исследовательской группы профессора погибли в огне вместе с ним?

«Известный врач» мрачно кивнул, нахмурившись.

— Боюсь, так оно и есть. Выдающиеся, очень ценные ученые. Скорблю вместе с семьями погибших.

— Понимаю, слишком рано говорить о причине пожара, но у вас есть какие-нибудь предположения? — озадачил его интервьюер.