Глубже
Шрифт:
— Ой, Сара, как ты только в это влезла? Ты понимаешь, что делаешь?
Не в состоянии справиться с неприятным чувством в душе, она с трудом сохраняла спокойствие, и каждый раз, когда женщина принималась ерзать на жесткой скамье, одежда не издавала ни малейшего звука, опровергая расхожее убеждение, что их делали из кожи копролитов; судя по всему, форму шили из особенно мягкой, тончайшей телячьей кожи. Сара поняла: это делается, чтобы патрульные двигались незаметно, без фирменного скрипа черных как смоль костюмов,
Патрульные спали по очереди, двое спящих клали ноги на стол, пока двое других бодрствовали, оставаясь неестественно спокойными, сидя прямо, как стержень, устремив глаза прямо перед собой. От них, даже уснувших, веяло свирепой бдительностью, словно они были готовы в любую секунду броситься в бой.
Сара и Ребекка даже не пытались разговаривать из-за беспрерывного шума, который был громче обычного, о чем Ребекка предупредила ее заранее, потому что поезд ехал в два раза быстрее своей средней скорости.
Вместо разговоров Сара рассматривала сумку, по виду похожую на потрепанный школьный ранец, стоявшую на столе перед Ребеккой. Из нее торчала пачка верхоземских газет, на верхней виднелся заголовок «Ультра-вирус бьет наповал», набранный жирным шрифтом. Сара уже несколько недель не знала, что происходит на поверхности, и даже отдаленно не могла представить себе, что это значит.
Во время поездки она не один час терялась в догадках, чем такие статьи могут быть интересны Ребекке и стигийцам. Ее так и подмывало вытащить газеты из ранца, чтобы узнать подробности.
Но Ребекка ни разу не сомкнула глаз, даже не задремала. Прислонившись к стене, она сидела, аккуратно скрестив руки на коленях, словно погруженная в глубокую медитацию. Что-то в ее позе приводило в замешательство.
Обменяться парой фраз с ней Саре удалось, лишь когда поезд стал замедлять ход до самого малого, а потом и вовсе остановился.
Ребекка словно резко очнулась от странного оцепенения, неожиданно склонилась вперед и заговорила с Сарой.
— Штормовые ворота, — только и сказала она, после чего взяла газеты из сумки и принялась их пролистывать.
Сара кивнула, ничего не ответив, так как в этот самый момент откуда-то донесся скрежет. Патрульные встрепенулись, один из них раздал пассажирам консервные банки с полосками вяленого мяса и побитые белые эмалированные кружки с водой. Сара, поблагодарив, взяла свою порцию, и они молча принялись за еду, а поезд тронулся снова. Едва успев отъехать, он вновь остановился с резким толчком, и ворота за ним с лязгом захлопнулись.
Ребекка внимательно изучала газету.
— О чем это? — поинтересовалась Сара, скосив глаза на заголовок, гласящий «ПАНДЕМИЯ: ОФИЦИАЛЬНАЯ ВЕРСИЯ». — Это свежие газеты?
— Да. Достала их сегодня утром, когда была в Верхоземье.
Ребекка бросила взгляд вверх, складывая газету.
— Вот глупая! Все время забываю, ты же знаешь Лондон. Я купила их рядом с Сент-Эдмундсом — знакомо, наверно?
— Это больница… в Хэмпстеде, — подтвердила Сара.
— Да, та
Она театрально тряхнула головой, замолчала и улыбнулась, как довольная кошка, которая только что скушала миску самых нежных сливок.
— Правда? — откликнулась Сара.
Ребекка фыркнула:
— Вся жизнь в городе замерла.
Сара искоса наблюдала, как Ребекка вновь развернула газету и принялась читать.
«Но этого не может быть!»
Ребекка утром была в здании Гарнизона, готовилась к путешествию на поезде. Сара мельком видела ее, слышала голос, доносившийся по коридорам, — девушка не могла уйти из здания больше чем на час, при любом раскладе. Ей бы никак не хватило времени добраться до Хайфилда и обратно, не говоря уж о Хэмпстеде. Скорее всего, Ребекка лжет. Но зачем? Разыгрывает, чтобы посмотреть на реакцию? Или хочет показать свой авторитет, свою власть над ней? Сара была так озадачена всем этим, что больше не стала расспрашивать о новостях.
Поездка подходила к концу, когда Ребекка отложила газеты и, сделав последний глоток из чашки, наклонилась и вытащила из-под скамейки длинный сверток, обмотанный мешковиной. Она протянула его Саре, та взяла и, развернув, увидела, что это одна из длинных винтовок патрульных в комплекте со световым прицелом. Как-то в Гарнизоне ей доводилось брать в руки похожее оружие, когда солдат-стигиец, весь израненный в сражениях, инструктировал ее, как им пользоваться.
Сара вопросительно посмотрела на Ребекку. Не дождавшись никакой реакции, наклонилась к девушке.
— Это мне? Правда? — спросила она.
Сдержанно улыбнувшись в ответ, Ребекка медленно кивнула.
Зная, что не стоит снимать кожаные чехлы с обоих концов короткого медного прицела, поскольку случайный луч света может сжечь элемент внутри, Сара подняла оружие к плечу. Попробовав его на вес, она направила ствол в пустой конец вагона. Винтовка была тяжела, но женщина могла справиться с ней без проблем.
Сара чуть не замурлыкала от удовольствия. Этот подарок был знаком доверия со стороны Ребекки, хотя неправдоподобное утверждение насчет поездки в Хэмпстед сегодня утром все еще немного беспокоило Сару. Она постаралась убедить себя, что Ребекка, должно быть, перепутала дни и имела в виду другое утро. Лучше выкинуть это из головы и сосредоточиться на своем деле.
Сара провела пальцами по матовому стволу. Ее снабдили оружием с единственной целью. Теперь у нее есть нужные инструменты, и она готова на все, чтобы отомстить за смерть Тэма. Это ее долг перед ним и мамой.
Поезд продолжал набирать темп, Сара же провела остаток поездки, не выпуская ружье из рук, иногда вскидывая его, проверяя затвор, оттягивая чувствительный спусковой крючок на пружине и вхолостую спуская его, а порой просто клала его на колени.
Глава 28