Глубже
Шрифт:
Повозка устремилась вперед с невероятной скоростью, спускаясь все глубже и глубже. Затем воздух вдруг изменился, и ноздри Сары наполнились запахом гари, а все вокруг завибрировало с низким, всепроникающим грохотом. Экипаж проезжал мимо главных вентиляторных станций. Высоко над Колонией, в огромном, специально вырытом котловане, были скрыты массивные вентиляторы, крутившиеся день и ночь, чтобы выводить из пещер смог и застоявшийся воздух.
Сара принюхалась и глубоко вдохнула. Здесь, наверху, запахи были сконцентрированы еще сильнее: дым костров, ароматы готовящейся пищи, вонь плесени, гнили и распада и общий смрад, исходивший
Повозка резко повернула. Сара схватилась за край деревянного сиденья, чтобы не соскользнуть с его потертой поверхности прямо на молодого стигийца рядом с ней.
Ближе.
Она все ближе к дому.
Экипаж продолжал двигаться вниз, а Сара в предвкушении наклонилась к окну.
Она выглянула наружу, не в состоянии заставить себя не смотреть на сумеречный мир, который некогда был единственно знакомым ей местом.
С такого расстояния каменные домики, мастерские, магазины, приземистые часовни и массивные правительственные здания, из которых состояла Южная Пещера, казались почти такими же, какими она видела их в последний раз. Сара ничуть не удивилась. Здесь внизу жизнь была столь же неизменна и постоянна, как бледные лучи светосфер, горевших двадцать четыре часа в день, семь дней в неделю на протяжении последних трехсот лет.
Наконец двухколесный экипаж промчался по спуску и на головокружительной скорости пронесся по улицам, причем люди отступали с его пути или быстро откатывали свои тележки на обочину, чтобы он их не сбил.
Сара видела, с каким озадаченным видом колонисты провожали взглядом летящую повозку. Дети указывали на него пальцами, но родители за руки тянули их назад, сообразив, что в экипаже едут стигийцы. Не стоит лишний раз попадаться на глаза представителям правящего класса.
— Мы на месте, — объявила Ребекка, открыв дверь еще до того, как экипаж успел остановиться.
Сара вздрогнула, узнав знакомую улицу. Она вернулась домой. Она еще не привела в порядок свои мысли, не была готова к этому. Дрожа, женщина встала, чтобы последовать за Ребеккой, когда та ловко спрыгнула со ступеньки экипажа на тротуар.
Саре не хотелось покидать повозку, и она задержалась на краю.
— Пойдем, — мягко произнесла Ребекка. — Пойдем со мной.
Она взяла Сару за руку и провела дрожащую женщину в полутьму пещеры. Позволяя Ребекке вести себя, Сара подняла голову, чтобы взглянуть на колоссальный каменный свод, нависший над подземным городом. Дым лениво поднимался из труб, вертикально вверх, словно с каменного полога наверху свисали ленты узкого серпантина, которые чуть подрагивали под напором свежего воздуха, проникавшего в пещеру через огромные вентиляционные отверстия.
Ребекка сжимала Сарину руку в своей и продолжала тянуть ее вперед. Послышался стук копыт, и рядом с двухколесным экипажем, откуда они только что вышли, остановился еще один. Сара остановилась, сопротивляясь Ребекке, и обернулась, чтобы взглянуть на него. Она с трудом различила за оконцем кареты Джо Уэйтса. Затем женщина вновь повернулась к ровному ряду домов, протянувшихся вдоль улицы. Она была совершенно пуста — что необычно в это время дня, и Сара тут же почувствовала, как внутри нарастает тревога.
— Я подумала, тебе не понравится, если все примутся на тебя глазеть, — пояснила Ребекка,
— А! — тихо произнесла Сара. — И его тут нет, так ведь?
— Мы все сделали так, как ты просила.
Еще стоя в подземелье в Хайфилде, Сара настаивала лишь на одном условии: она не в состоянии снова увидеть мужа, даже после стольких лет. Сара не знала, почему именно: то ли потому, что с ним вернулись бы воспоминания о погибшем малыше, то ли потому, что сама не могла простить себе предательства, то, как она его бросила.
Сара по-прежнему и ненавидела и, когда у нее хватало духу быть честной с самой собой, любила его — в одинаковой степени.
Сара двигалась словно во сне — они подошли к ее дому. Он совершенно не изменился, будто она покинула его только вчера и не было этих двенадцати лет. Сара вернулась домой, столько времени проведя в бегах и отказывая себе в самом необходимом, скрываясь, словно загнанный зверь.
Она коснулась глубокого пореза на шее.
— Все в порядке, на вид ничего страшного, — проговорила Ребекка, сжав Сарину руку.
Вот, опять: девочка-стигийка, порождение самой отвратительной мерзости, пытается ее утешать! Держит ее за руку и ведет себя, будто она ей… друг! Быть может, мир сошел с ума?
— Ты готова? — спросила Ребекка, и Сара повернулась к дому.
В последний раз, когда она его видела, мертвого малыша положили на стол… Вон там, в этой самой комнате, — Сара бросила быстрый взгляд на спальню на втором этаже, — в ее с мужем комнатушке, где в ту жуткую ночь она сидела у колыбели. А тут, внизу — теперь она смотрела на окно гостиной — к ней вернулись воспоминания о прошлой жизни с двумя сыновьями: как она чинила их одежду, по утрам опустошала сливной колодец, приносила чай мужу, читавшему газету, и о голосе ее брата, Тэма, словно донесшегося из соседней комнаты, о его громком смехе под звон стаканов. Боже, если бы только он был жив! Милый, милый, милый Тэм.
— Готова? — снова спросила ее Ребекка.
— Да, — решительно произнесла Сара. — Я готова.
Они медленно прошли по дорожке к главному входу, но у двери Сара попятилась назад.
— Все в порядке, — успокаивающе проворковала Ребекка. — Тебя ждет мама. — Девочка толкнула дверь, и Сара последовала за ней в прихожую. — Она там, дальше. Пойди, поговори с ней. Я буду на улице.
Сара взглянула на знакомые обои в зеленую полоску, на которых висели строгие изображения предков ее мужа, целые поколения мужчин и женщин, ни разу не видевших того, что видела она, — солнца. Потом женщина коснулась дымчато-голубого абажура над лампой на столе в прихожей, словно проверяя, настоящий ли он, не снится ли ей какой-то странный сон.
— Не торопись, время у тебя есть. — После этих слов Ребекка развернулась и уверенными шагами покинула дом, оставив Сару в одиночестве.
Глубоко вздохнув, на негнущихся ногах, словно робот, женщина прошла в гостиную.
В камине горел огонь, и комната выглядела такой же, как и всегда, разве что чуть обветшавшей, слегка утратившей краски от дыма, но все равно теплой и уютной. Осторожно ступая, Сара подошла к персидскому ковру и кожаным креслам с изящными подлокотниками, чтобы рассмотреть, кто там сидит. Ей все еще казалось, что она может проснуться в любую минуту и все будет кончено, тут же потускнев в памяти, как это всегда случается со снами.