Глубже
Шрифт:
Но вдруг третий копролит обернулся к ребятам. Он двигался куда быстрее двух своих сотоварищей; его глаза-лучи забегали вперед-назад по фигурам мальчиков. Уилл услышал, как взволнованно вздохнул Кэл, пробормотавший что-то, когда копролит провел пухлой рукой по глазам, подняв другую в приветственном — или, возможно, прощальном — жесте. Странное существо качало головой из стороны в сторону, словно стараясь рассмотреть мальчиков получше, без остановки водя глазами-лучами по ним туда-сюда.
Молчаливый контакт мальчиков и копролита был кратким, ведь баржа продолжала двигаться вперед, скрываясь в полутьме. Копролит
— Может, стоит уносить отсюда ноги? — спросил Честер. — Вдруг они тревогу поднимут или еще чего.
Кэл пренебрежительно махнул рукой:
— Нет, не поднимут… посторонних они вообще не замечают. Они тупые… только добывают камни, а потом меняются с Колонией на что-нибудь типа фруктов и светосфер, которые с нами ехали на поезде.
— Но что, если они расскажут о нас стигийцам? — продолжал настаивать Честер.
— Я же сказал… они тупые, они не умеют говорить и прочее, — устало ответил Кэл.
— Но что они такое? — спросил Уилл.
— Они люди… ну, типа людей… носят эти защитные костюмы, потому что тут жарко и воздух плохой, — ответил Кэл.
— Радиация, — поправил его Уилл.
— Ну да, называй как знаешь. Это все из-за породы в этих местах. — Кэл обвел рукой все вокруг. — Вот почему никто из наших тут надолго не задерживается.
— О, ни фига себе, просто замечательно! С каждым шагом все лучше и лучше, — пожаловался Честер. — То есть в Колонию мы вернуться не можем, но и тут нам оставаться нельзя. Радиация! Прав был твой отец, Уилл. И мы наверняка зажаримся в этой богом забытой дыре!
— Думаю, пока что с нами ничего не случится, — произнес Уилл, пытаясь уменьшить страхи друга, хотя и не слишком уверенно.
— Отлично, отлично, просто класс, — проворчал Честер и бросился к тому месту, где они оставили рюкзаки, все еще что-то бормоча.
— Что-то тут не так, — уверенно сказал Уиллу Кэл, как только они остались одни.
— То есть?
— Ну, ты видел, как последний копролит нас разглядывал? — заметил Кэл, качая головой, явно в замешательстве.
— Да, видел, — ответил Уилл. — А ты только что сказал, что они не замечают посторонних.
— Говорю тебе… обычно не замечают. Я их тысячу раз видел в Южной Пещере, и они никогда себя так не вели. Они никогда ни на кого прямо не смотрят. И двигался он странно… слишком быстро для копролита. Он вел себя ненормально. — Кэл остановился, задумчиво почесав лоб. — Может, здесь, внизу, все по-другому, ведь это их земля. Но все равно очень странно.
— Да, странно, — задумчиво согласился Уилл, даже не подозревая, что всего минуту назад он был совсем рядом с отцом.
Глава 15
Доктор Берроуз приподнялся — ему показалось, что он слышит тихий звон, каждое утро неизменно возвещавший подъем в поселении копролитов. Минуту он внимательно вслушивался, потом нахмурился. Ничего, лишь тишина.
— Проспал, наверное, — решил он, потирая подбородок, и с легким удивлением ощупал появившуюся на нем щетину. Он так привык к торчавшей во все стороны бородке, которую долго носил, что теперь, сбрив ее, начал по ней скучать. Где-то в глубине души ему нравилось, как он с ней смотрится.
— Ну, хватит, — сказал себе доктор Берроуз, прекратив дразнить свое воображение.
Отбросив в сторону грубое одеяло, он сел на коротком матрасе, набитом материалом, напоминавшим солому. Для человека среднего роста вроде доктора матрас был коротковат, и потому ноги у него на полметра свисали с кровати.
Надев очки, доктор почесал шевелюру. Он сам попытался постричься, но оказался не лучшим парикмахером: кое-где волосы были срезаны до корня, а в других местах торчали клоками в несколько сантиметров длиной. Доктор зачесался еще сильнее, пройдясь по всей голове, а потом и по груди с подмышками. Нахмурившись от досады, он минуту рассеянно рассматривал кончики пальцев.
— Журнал! — вдруг воскликнул он. — Я же не сделал вчера записи.
Он вернулся так поздно, что совсем забыл написать о событиях вчерашнего дня. Щелкая языком, доктор Берроуз извлек книгу из-под кровати и открыл ее на еще не заполненной странице, где красовался лишь заголовок:
Под ним он и принялся писать, насвистывая что-то импровизированное и несвязное:
Ночью так все чесалось, что чуть не помер.
Доктор остановился и задумчиво пососал конец карандаша, а затем продолжил:
Вши просто невыносимы, и с каждым днем — все хуже.
Он обвел взглядом небольшую, почти круглую комнату — четыре метра от стены до стены — и поднял глаза к сводчатому потолку. Стены казались неровными: словно высохшую штукатурку или глину или что-то еще, из чего они были сделаны, накладывали вручную. Из-за формы помещения ему казалось, что он находится внутри большого сосуда: доктор усмехнулся, сообразив, что теперь понимает, как чувствует себя джинн, заключенный в бутылке. Это ощущение усиливал и тот факт, что единственный выход из комнаты находился под ним, в центре пола. Выход был прикрыт листом кованого металла, напоминавшим старую крышку от мусорного бака.
Доктор взглянул на свой защитный костюм, висевший на деревянном колышке в стене, словно сброшенная шкура ящерицы, из глазниц которой (куда были вставлены светосферы) исходили лучи света. Ему следовало бы уже надеть его, но доктор чувствовал, что обязан сначала закончить запись за предыдущий день. И потому продолжил писать в журнале:
Чувствую, что пришло время двигаться дальше. Мне кажется, копролиты…
Доктор помедлил, раздумывая, следует ли ему воспользоваться названием, которое он сам придумал для этого народа — при условии, что они являлись видом, отличным от Homo Sapiens, в чем он пока был не уверен. «Homo Caves», — произнес доктор, а затем покачал головой, решив пока его не употреблять. Не стоило путать понятия, пока он не приведет в порядок все факты. Он вновь взялся за карандаш.